11 мая 2018, 10:52

«Я упивался своей властью над братьями»: записки уральского семинариста, часть II

Поделитесь с друзьями

В начале 1990-х годов, после распада СССР в Русскую православную церковь хлынул большой поток людей. Для многих вопрос веры ограничивался крещением. Другие шли дальше — становились священниками (порой без должной подготовки из-за дефицита семинарий) или постригались в монашество.

К 2000-м духовных школ в России стало больше, и одновременно с этим руководство РПЦ ужесточило отбор кандидатов в священники. О том, как проходила подготовка будущих пастырей, ЕАН рассказывает на примере Екатеринбургской православной духовной семинарии (ЕПДС) - во второй части записок уральского семинариста.

Как воспитать будущих священников?

Основным требованием к священнику, как в предыдущие века, так и сегодня, является дисциплина, выражающаяся в послушании руководству епархии и РПЦ. Что подразумевается под этим — точного и истинного ответа ни в одной епархии не дадут. В регионах это зависит от личного восприятия архиереем, его воспитания и образованности.

По этой причине студентов любой духовной школы называли воспитанниками. В первую очередь, что отражалось на всем начальном курсе, семинаристов воспитывали. Вторая причина, как уже было упомянуто, - костяк студентов составляли подростки 16-17 лет со свойственным им юношеским максимализмом, только-только вышедшие из домашнего уюта. Такую ораву, а на первый курс поступало больше 30 человек, необходимо было сдерживать универсальным способом — уставом.

  «Я хотел встретить здесь хороших людей»: записки уральского семинариста

Сам по себе устав был несложен, и зачастую его копировали с монастырских правил с поправкой на образование. Устав регулировал внешний вид студента: короткая стрижка, но не налысо, гладко выбритое лицо и форменная одежда — китель, брюки и ботинки. Форму воспитанникам шили за казенный счет, но это могло растягиваться на несколько месяцев. Некоторые «перваки» на фоне старшекурсников чувствовали себя «голыми». Доходило до того, что первокурсники «раздевали» выпускников, которым форма была уже вроде как без надобности.

Студента могли с легкостью отчислить за пьянство, драку (в том числе - за стенами ЕПДС) и другие поступки, которые «не соотносились с христианским обликом». Курение также воспрещалось, но на это в руководстве смотрели сквозь пальцы, как на простительную слабость. Это характеризует один из диалогов, произошедший между инспекцией и семинаристами:

— Уважаемые студенты, я прошу вас не курить в туалете и не засорять раковину бычками. Вы смущаете прихожан.

— Это не мы, отче! — отвечали семинаристы. — Это регентши (певчие церковных хоров, — прим. ЕАН).

Наконец, ключевая составляющая устава — воспитанник должен был беспрекословно исполнять все поручения и любую работу, чего в семинарии было в избытке: от дежурства по столовой до стройки.

Блюстители устава

За дисциплиной семинаристов следил дежурный помощник инспекции по воспитательной работе (сокращенно — дежпом). Как правило, их отбирали из выпускников семинарии или назначали таковым четверокурсника или пятикурсника с армейским опытом. Дежпом осуществлял поверку студентов утром, в обед и вечером в общежитии. Он же непосредственно занимался воспитанием универсальным способом - трудотерапией.

Опоздал на утреннюю молитву: идешь мыть полы (туалеты, душевые — нужное подчеркнуть), чистить картошку, убирать снег или подметать двор. То же самое ожидало студента за неуставную стрижку или другие виды нарушения режима.

Активно дежпомы боролись с бессонницей. Дежурный мог зайти в келью с фонариком, чтобы подсветить лицо каждого спящего. Кто открыл глаза — отправлялся мыть полы (туалеты, душевые — нужное подчеркнуть). Вышел из кельи среди ночи и не смог объяснить, куда идешь (даже будучи в нижнем белье)? Ответ очевиден.

Были дежпомы, которые придумывали более действенные средства против бессонницы. Один из дежурных как-то ночью застал не спящими четырех обитателей кельи. Промозглой осенней ночью он вывел их на улицу, раздал лопаты, отмерил квадрат 1,5 на 1,5 м и велел копать. 

 

Через час он вернулся к студентам и спросил: «Ну как? Спать хотите?». Семинаристы активно закивали головой. Дежпом велел закапывать яму и возвращаться в общежитие.

Так же ревностно помощники инспекции относились к подъему. Некоторые и здесь делали оригинальные ходы. Например, один дежурный вылил на недисциплинированного воспитанника кружку кипятка за то, что тот долго не вставал после сигнала подъема (подавался с помощью колокольчика). В ответ студент, как он утверждал, «нечаянно махнул» кулаком в глаз дежпому. Руководство семинарии после разбирательства наказало обоих участников инцидента.

Но, кроме трудотерапии, могли и просто в угол поставить. Например, за разговоры во время еды. Порой это действовало эффективнее. Так, однажды дежпом сначала отправил в угол 18-летнего воспитанника, а следом за ним 25-летнего выпускника вуза. Первый студент, стоя у стены, лишь посмеивался, второй после обеда разразился гневной тирадой, но шепотом:

 

«Меня! Человека с высшим образованием! В угол ставить? Как это в голову могло прийти?»

Дуальность сознания семинариста

Обратной стороной медали такого воспитания был человеческий фактор. У кого-то из дежпомов имелись фавориты, кто-то был человеком настроения и срывался на подопечных, а мог и несколько дней не интересоваться ими, кто-то определял правильность стрижки исключительно по своему вкусу.

Бывший дежпом  

Когда я стал дежурным помощником, я буквально стал упиваться властью. Просто с упоением гонял студентов. Они теперь - мои. Это на многих накатывает. Кого-то в итоге отпускает, кого-то - нет.

Неудивительно, что постепенно в глазах студентов некоторые помощники инспекции превращались в олицетворение местечкового зла, в противовес которому существовал учебный отдел. Его руководитель — проректор Петр Мангилев, а также сотрудники при необходимости «отбивали» студентов у дежпомов, если речь шла, например, о снятии студентов с занятий. Такая тенденция в сознании студентов привела к появлению «доброго» и «злого» начал внутри ЕПДС.

Обмани устав!

От этой с внешнего вида «муштры» была бесспорная польза. Во-первых,

 

жизнь по уставу с ходу объединяла в одно целое и «тонких интеллигентов», и «гопников», и молодое и старшее поколение. Формировалось своего рода братство.

Во-вторых, сами студенты старались соблюдать устав только первые полгода, максимум - год после поступления. Сказывалось неофитство в вере, которое присутствовало практически у всех вчерашних школьников, и отсутствие критического мышления. Вместе с тем именно первокурсников чаще всего отправляли на различные работы, и со временем они задавались вопросом: «Мы вроде учиться сюда пришли?»

Начиная со второго курса воспитанники уже пытались обмануть устав, и с каждым последующим годом эти шаги становились изощреннее. Например,

 

студент мог на два дня исчезнуть из семинарии, попросив однокурсников на ночь оставлять в его кровати «куклу» из подушек для вечерней поверки. Другие воспитанники устраивали в общежитии потайные ходы,

чтобы на ночь ускользнуть на улицу. Третьи умышленно резали себе пальцы во время чистки картошки.

К третьему году обучения быстро росло число «больных» студентов, которых нельзя было привлекать к тем или иным работам. Успешность всех этих уловок зависела от двух факторов: способностей семинариста и сообразительности дежпома. В случае вскрытия обмана наказание могло быть намного тяжелее, чем приведенные выше — вплоть до вызова на педсовет с участием архиерея-ректора и отчисления.

Пьянство и любовь за деньги

Созданные в семинарии условия, с одной стороны, должны были способствовать взращиванию настоящего пастыря РПЦ: устав, дисциплина и дежпомы. Однако дежурный помощник не может уследить за сотней подопечных (с учетом всех пяти курсов). Еще один неблагоприятный фактор заключался в большом количестве «бывших домашних мальчиков», которые вырвались из-под родительского надзора.

Некоторые из них не выдерживали относительной воли и шли «во все тяжкие» уже на первом курсе. Как правило, это выражалось в злоупотреблении алкоголем. Порой перегар стоял на всем этаже, где жили первокурсники, включая туалетные комнаты. И по случайному совпадению это происходило в те дни, когда дежурных помощников не было на месте.

У некоторых «перваков» пьянство сопровождалось буйством. Однажды ночью в келью почти на четвереньках вполз первокурсник (преодолев перед этим вахту, где должен был находиться дежпом). Покачиваясь, студент изрек две фразы: «Мне нужно помолиться на ночь. Затем умыться». После этого однокурсники примотали его скотчем к кровати для его же блага.

Но повального пьянства не было. Многим первокурсникам хватало первой же ночи в туалете после избыточного употребления спиртного. В дальнейшем они относились к алкоголю спокойно. Систематических пьяниц на курсе в среднем было 1-2% (они, как правило, не доходили до принятия сана), регулярно выпивавших студентов — 20-30% (в редких случаях до половины от курса).

По образу жизни

 

семинаристы также радикально отличались друг от друга. Были абсолютные «праведники», которые на протяжении всех пяти курсов придерживались всех норм христианской морали. Вплоть до того, что являлись девственниками

(по канонам, у кандидата в священники до свадьбы не должно быть половой жизни).

Полная противоположность «праведников» — так называемые «тусовщики». Здесь был полный набор: от ночных клубов до употребления запрещенных наркотических веществ и походов к проституткам. Так или иначе их образ жизни проявлялся и в семинарии. На одной паре преподаватель долго расписывал тяжесть грехов «девушек с пониженной социальной ответственностью».

— Ну вот сколько они за свой труд получают? — спросил преподаватель (вопрос был чисто риторический).

— Ну тысячи три. Можно и за две найти, — ответил один студент.

Преподаватель долго не мог подобрать подходящей реплики.

Впрочем, и «тусовщиков» на курсах было крайне мало. Подавляющая часть студентов была середнячками между ними и «праведниками». Обычно только после третьего курса у семинаристов выстраивались более или менее четкие ориентиры и формировалось призвание, если оно действительно у них было. 

Геи и стукачи

В эпоху отсутствия соцсетей новости из РПЦ к студентам семинарии поступали по принципу «сарафанного радио». За несколько лет пребывания в ЕПДС студенты волей-неволей узнавали о существовании в церковной среде гомосексуальных связей. Но чаще всего семинаристы особого интереса к этой теме не проявляли.

 

Кроме того, подавляющее большинство воспитанников были, как их сейчас бы назвали, гомофобами.

То есть против самого существования лиц с нетрадиционной ориентацией особо никто не выступал. Но публичные, да и скрытые проявления чувств между геями для семинаристов были неприемлемы. Среди преподавателей и дежпомов были подобные настроения с разной степенью терпимости.

Впрочем, единичные приверженцы нетрадиционной ориентации все-таки попадали в семинарию. И по необъяснимому совпадению все они оказывались стукачами. При первой же возможности именно эти студенты докладывали дежпому о своих однокурсниках, которые нарушали устав. Братьям по курсу они, в свою очередь, объясняли, что исполняют христианский долг: следят за исполнением послушания.  

О нетрадиционной ориентации доносчиков узнавали уже значительно позже, порой спустя годы. В некоторых случаях это становилось явным во время попытки домогательства студента-гея к однокурснику. Обычно такие инциденты решались внутри курса, и все подобные действия пресекались разом. Как правило, эти конфликты старались решать без драки, за которую участникам грозило отчисление.

До инспекции информация о «странном» студенте также не доходила. Все связанные с этим проблемы решались внутри братства. Дальнейшая карьера таких семинаристов складывалась по-разному: кто-то не доходил до выпуска, "морально разлагаясь" вместе с частью однокурсников, кто-то сделал вполне успешную карьеру за счет своих качеств «верного человека», которые он проявил в годы учебы перед инспекцией.

Как такие люди попадали в семинарию, вопросов тоже не вызывало — ориентация на человеке не написана. Существовали психологические тесты и собеседование с психиатром на стадии поступления, но в их результативность сами студенты особо не верили.

Неофит (от др.-греч. νεόφυτος — «недавно насаждённый») — новый приверженец (новообращённый) какой-нибудь религии, учения, общественного движения, новичок в каком-либо деле

Убить в себе неофита

Подавляющее большинство поступивших в семинарию подростков фактически были неофитами. У них была некоторая богослужебная практика в качестве алтарников (прислужники), чтецов, даже певчих. Но зачастую они не понимали смысла обрядов или того, что читали на службах. Они исполняли все предписания, выученные ими в приходах, потому что так нужно было. 

 

Порой заложенные в них верования сильно разнились с христианским учением. Самый яркий пример — первокурсники веровали, что Николай II искупил своей смертью все грехи России, что граничит с ересью.

Настоящее христианство для них открывалось уже со второго курса. Относительно самого процесса акцент следует сделать не на количестве предметов, а на принципе их подачи. Дело в том, что и сами преподаватели по своим богословским взглядам радикально отличались друг от друга. Студент за один день мог получить три-четыре вида толкований на непреложный, как ему казалось, догмат. Сомнению подвергалась не сама формулировка, а ее содержание.

 

Другой преподаватель мог за одну пару заставить семинаристов усомниться в своей вере и затем снова обратиться к христианству.

И вся эта цепочка преследовала учащегося изо дня в день.

Такая методика расшатывала микромир воспитанника, возникали нестыковки, которые проецировались на окружающий мир. Реакция на это со стороны студентов была непредсказуемой: одни начинали на полном серьезе разбираться в тонкостях своей веры, изучая как можно больше источников. Другие отказывались принимать «новую» для них веру и застревали на том этапе, с которым пришли в семинарию. Третьи пытались соотнести полученные ими знаниями с ситуацией внутри РПЦ. Довольно часто они ломались именно на этой стадии. Четвертые предпочитали не утруждать себя анализом и принимали все сказанные точки зрения в надежде, что все они истинны.

По этой причине именно к третьему курсу определялись основные ориентиры и формировался облик будущего пастыря, если он захочет принять сан: от приспособленцев и почти атеистов до искренно верующих священников.

Итак, сама по себе система образования в духовной семинарии дает лишь внешние, по своей сути схематические ориентиры. Все остальное зависит от того, захочет ли воспитанник разобраться в своей вере.

Фото: pixabay.com

Поделитесь с друзьями

Комментарии (7)

Игорь / 11.05.2018 в 15:40

Ложь от первого до последнего слова

ответить

Человек и параход / 2018-05-11 15:55:31

А как там на самом деле, Игорь? Кем Вы стали после семинарии?

ответить

дизЯна / 2018-05-11 15:56:32

а я почему-то склонна верить.. Почему вы считаете, что все это - ложь? Вы там были? или из серии "не читал, но осуждаю"? Колитесь, Игорь)

ответить

Человек и параход / 2018-05-11 16:39:26сегодня в 14:00

Что-то Игорь молчит... Может быть, это и не Игорь вовсе?

ответить

яков / 11.05.2018 в 17:01сегодня в 14:00

как можно писать так о НАШЕЙ вере?

ответить

Жанна Крулевска / 2018-05-11 17:12:26сегодня в 14:00

Яков. Вы путаете теплое с мягким. Речь не о вере, а о молодежи 90-х в семинарии. Ни слова оскорблений там нет. Выдыхайте

ответить

Георгий (Победоносец) / 2018-05-12 12:00:16сегодня в 14:00

Этим журналюгам лишь бы хайпануть. Ничего святого! А то, что это единственное место для просветления незрелых душ, им все равно. Охальники

ответить
Показать остальные комментарии

Вам есть что сказать?

Оставьте комментарий
Дополните новость


поиск по сайту О сайте
Карта сайта
навигация
18+
рассылка
рассылка
мы в соц сетях
мы в соц сетях
Отправить новость
Отправить новость
ваш рид-лист (0)
ваш рид-лист (0)

Что случилось?

И раз в неделю мы будем радовать Вас тёплой рассылкой лучших материалов сайта.

вся лента новостей
вся лента новостей
Только что

Настрой новости и регионы

Темы новостей

Экономика

100%

Политика

100%

Общество

100%

Происшествия

100%

Культура

100%

Спорт

100%

Видео

100%

Регионы

Сохранено

Вам есть что сказать?



Все комментарии проходят модерацию редактором сайта. Мы не публикуем комментарии, в которых содержится ненормативная лексика, клевета или иные данные, нарушающие законодательство Российской Федерации.

Что Вы знаете об этой новости больше нас?



Мы никогда не передаём контактные данные наших инсайдеров третьим лицам. Журналисты проверяют каждый инсайт, присланный нашими читателями. При опровержении отправленной информации ложный инсайт переносится в комментарии..

ЕАН - интерактивные новости

Мы определили ваш город как

Сегодня
22 июля 2018