Уральский топ: почему Екатеринбург ждет Путина, как сохранить памятник архитектуры и чего хотят женщины
ЕАН подводит итоги прошедших семи дней. Вместе с экспертами мы обсудили самые громкие события, произошедшие в Екатеринбурге, Свердловской области и мире.
Путин не приедет — все в печали
В Свердловской области сорвалось мероприятие, на которое ожидали президента РФ. Согласно указу губернатора Евгения Куйвашева, саммит «Спорт-Аккорд» перенесен на осень. Из-за подвижек возник вопрос о том, впишутся ли новые сроки в график главы государства.
Это уже третий раз, когда срывается визит Владимира Путина в регион. Сначала его ждали на форум «Россия спортивная», но мероприятие перенесли в Казань, потом в Екатеринбурге планировали провести встречу президентов России и Киргизии, но в итоге ее организовали в Москве.
Для чиновник очередной срыв визита — повод для расстройства.
«Приезд президента в какой-либо регион всегда решает несколько вещей. Во-первых это сигнал о том, что в регионе все в порядке и президент доверяет губернатору. Единственный раз, когда это было не так — это, когда во время визита, он после 15 минут разговора снял Александра Мишарина и назначил главой области Евгения Куйвашева. Визит президента — это показатель доверия. Второе — с ним приезжают представители федеральных министерств и это возможность быстро решить ряд вопросов напрямую. Причем, с учетом, что обещания даются в присутствии президента — они действительно будут исполнены. Наконец, для чиновников это возможность показать себя и усилить свои карьерные преимущества», - поясняет политолог Андрей Мозолин.
Неприезд президента в данном случае рисков для области не несет, отмечает собеседник агенства. Поскольку причина вполне объективная — непонятна эпидемиологическая обстановка в стране. Поэтому это лишь повод погрустить для чиновников, ищущих возможности для карьерного роста.
Почему общественники вспоминают об ОКН в момент сноса?
На этой неделе стало известно, что здание Уральского областного промышленно-экономического и кооперативного техникума (ПРОМЭКТ) не признали объектом культурного наследия. Экспертизу проводили специалисты ГБУК «Научно-производственный центр по охране и использованию памятников истории и культуры Свердловской области» по заказу Управления государственной охраны объектов культурного наследия. При этом, в комментарии изданию It’s My City один из специалистов ГБУК признала, что заявку на оценку ведомство получило после того, как ПРОМЭКТ уже начали сносить, и упрекнула общественников в том, что они занялись защитой здания уже в момент сноса. ЕАН обсудил защиту зданий с екатеринбургским архитектором Полиной Ивановой и узнал, чего стоит внести один памятник архитектуры в реестр объектов культурного наследия.
«Подать заявление на то, чтобы здание вошло в реестр объектов культурного наследия, может и физическое лицо, и юридическое лицо, и государственная организация. Выявлением памятников могут заниматься не только активисты, но и научно-производственный центр, но он этим не занимается», - отметила Иванова.
Иванова объяснила, что нужно правильно оформить заявку и собрать большое количество сведений о здании и исследовать его историю.
«Важно подавать заявку достаточно полной и собранной, потому что, если в будущем заявка будет отвергнута, то при повторной попытке признать здание памятником орган охраны объектов культурного наследия будет отвергать заявление ссылаясь на отказ в предыдущем случае», - объяснила архитектор процедуру. После того, как заявка подана, здание становится объектом, обладающим признаками объекта культурного наследия. На этом этапе находится ПРОМЭКТ. Здесь, как отметила Иванова, возникает коллизия – у органов охраны есть 90 дней, чтобы определить его историко-культурную ценность, но в это время строение никак не защищено.
«Условно говоря, когда владелец такого здания внезапно узнает, что собственность собираются поставить на охрану, у него есть 90 дней, чтобы сделать все, что угодно – перестроить объект, снести его и так далее», - заметила архитектор.
Еще одна проблема, по мнению Ивановой – субъективность экспертов при оценке историко-культурной ценности строения. В законе об охране культурного наследия не прописано как должна быть проведена эта работа. Каждый регион уточняет эти положения по-своему, но в оценках нашего региона конкретики мало.
«В других регионах сейчас принимаются законы о критериях историко-культурной ценности, то есть список критериев по которому здание оценивается эти критерии оцениваются побалльно. Например, если проект оригинальный, он получает больше баллов, если повторенный – меньше баллов. Здесь тоже есть свобода для трактовки, но это, по крайне мере, демонстрирует как эксперт оценил здание и какие критерии он взял», - рассказала Иванова.
Полина Иванова считает, что прецедент с ПРОМЭКТом очень плохой с точки зрения сохранения культурного наследия, поскольку здесь эксперт при оценке историк-культурной ценности здания сыграл на руку девелоперу, показав собственнику, что, если он успеет разрушить здание, то его не смогут признать объектом культурного наследия.
Какие права нужны современным женщинам?
На этой неделе министерство общественной безопасности (МОБ) региона не согласовал городским феминисткам пикет в Октябрьском парке около фонтана «Шар» из-за коронавирусных ограничений. Позже активистку Анастасию Девятьярову, которая рассказывала об акции журналистам, вызвали в полицию для дачи объяснительной, при этом уведомление о готовящемся пикете 8 марта в МОБ подавала другая девушка.
Феминистский пикет 8 марта – традиционное для Екатеринбурга событие. Девушки выходят с плакатами в поддержку прав женщин минимум с 2014 года. ЕАН поговорил с активисткой Анастасией Девятьяровой о том, почему девушки каждый год выходят с плакатами в поддержку прав женщин в день, когда представительницами женского пола желают быть «украшением коллектива и радовать окружающих».
«Восьмое марта – день борьбы за права женщин. Я выхожу [на пикет – прим. ЕАН] потому, что считаю, что нельзя сидеть на берегу и ждать, когда поменяется мир. За свои права надо бороться, в том числе таким способом. Надо озвучивать проблемы, с которыми сталкиваются женщины. Например, нам нужен эффективный закон о домашнем насилии с охранными орденами. Нам нужно, чтобы полиция приезжала на вызовы, а не ждала, когда женщину убьют или она в попытке защититься убьет агрессора», - рассказала Девятьярова.
Говоря о том, за какие права феминистки борются сегодня, Девятьярова отметила, что сохраняется дискриминация женщин в рабочей сфере.
«До сих пор на собеседовании спрашивают, состоит ли девушка в браке, есть ли у нее дети, планирует ли она стать матерью в ближайшее время. Причем, ответ «не планирую» тоже не всегда считается правильным, иногда не верят, что девушка может не хотеть иметь детей. Есть проблема с домогательствами на работе. Многие сталкиваются с разрывом в оплате труда при тех же функциях», - описала проблему активистка.
При этом девушка считает, что сейчас многие стали разделять идеи феминизма.
«Не все готовы говорить о тех проблемах, с которыми сталкиваются в жизни, как те, о которых я говорила выше, но уже больше людей считают такое положение вещей недопустимым. Общественный дискурс меняется, во многом благодаря тем смелым женщинам, которые не стали молчать», - рассказала Девятьярова.
Феминистка рассказала, что на митинг обычно выходят от 20 до 40 девушек с плакатами, посвященными борьбе за права женщин, но каждая выбирает тему для лозунга, которая ей ближе. Прохожие стали скорее поддерживать митингующих, но есть и равнодушные люди, уверенные, что заявленные проблемы их не коснуться никогда. Девятьярова подчеркивает, что городское фем-сообщество это люди, разделяющие общие идеи, а не организация с четкой иерархией.