В России в этом году медведи существенно изменили поведение и стали чаще выходить к людям, совершать нападения и даже убивать. В Челябинской области трагических случаев не зафиксировано, но визиты зверей к садам и поселкам все же были. Многие жители надеялись на то, что скоро зима и медведи впадут в спячку, благодаря чему несколько месяцев можно будет жить спокойнее. Однако ситуация такова, что часть этих животных может не залечь в берлогу на всю зиму, а остаться бодрствовать. Этих медведей называют шатунами, и их поведение более опасно, чем в другие времена года. Об этом ЕАН рассказал кандидат биологических наук, заслуженный эколог России Александр Лагунов.
«Это явление наблюдается у животных, которые недостаточно накопили жира перед зимой. Медведь должен к зиме прибавить как минимум 30% от своего живого веса. Тогда зимовка будет нормальной. Если он не накопил, спать не ляжет. А ему ведь нужно будет чем-то питаться. Зимой в лесу корм для медведей найти трудно.
И тогда они выходят к жилью человека, забираются на скотные дворы или могут нападать. Эти животные очень агрессивны. Встретив в лесу человека, который может быть на лыжной прогулке или на охоте, они нападают, не раздумывая, потому что для них это вопрос жизни и смерти», — сказал Александр Лагунов.
Накоплению жира, по его словам, может помешать болезнь животного. Также медведь может не набрать вес, если был ранен охотником. Шатуном может стать и зверь, который осенью благополучно уснул в берлоге. Бывает, что охотники пытаются его добыть, он просыпается. У них, допустим, не получилось справиться с медведем и пришлось уйти, а он уже снова спать не заляжет. И, конечно, шатунами становятся животные, которые просто не смогли летом найти достаточно пищи.
«Эта проблема сегодня особенно актуальна для Восточной Сибири, где у нас масса случаев нападения медведей на человека. Также это Дальний Восток, там страшный неурожай кедра и других растений пищевых. Медведи из-за нехватки еды могут либо не залечь в спячку, либо залечь на какой-то период и потом проснуться и выйти в лес. Они будут еще опаснее, чем сейчас. Летом медведи — это мирные (если это не медведица с медвежатами), в основном травоядные животные, они сторонятся человека. Питаются преимущественно растительной пищей.
У нас в Челябинской области тоже наблюдается некий неурожай кормовых растений, в частности, нет урожая черемухи: из-за погодных условий в весенний период ягоды не завязались. У нас нет урожая рябины. То, что мы видим в городах — рябина усыпана ягодами — это только в городах, это сортовые растения. А в лесу пусто. У меня есть сведения о том, что неурожай ягод в наших горных тундрах, в национальных парках. Обычно туда выходят медведи.
Мне приходилось видеть однажды осенью в тундре Большого Иремеля сразу шесть медведей. Я сначала подумал, что это какие-нибудь коровы туда забрели. А когда взял бинокль, увидел, что кормятся шесть медведей разного калибра: и крупные, и мелкие. Там тогда был хороший урожай голубики, брусники и других ягод. Они там отъедались. Сейчас этого урожая нет», — вспоминает ученый.
Александр Лагунов видит несколько способов решения «медвежьей» проблемы. Один из них — отстрел, который уже идет в Сибири и на Дальним Востоке. Только в Красноярском крае ликвидировано порядка 300 медведей, которые приближаются к населенным пунктам. Но регулировать численность следует не только отстрелом, да и актуален он не для каждого региона, столкнувшегося с проблемой. Министр природных ресурсов России Александр Козлов уже заявил, что решение надо принимать по каждому субъекту отдельно, и не только по субъекту, но и по конкретным территориям внутри него. И Челябинская область, несмотря на отсутствие нападений медведей на людей, должна готовиться к экстремальным ситуациям.
«Мы настолько сегодня изменяем природу, что бедным животным деваться некуда, в том числе опасным. Ведь у нас не только медведи, но и волки размножились. В основе мер, необходимых для регулирования численности, лежит мониторинг», — уверен наш собеседник.
Сегодня основным методом отслеживания численности медведей является так называемый осенний учет по грязи. Егерь, инспектор идет по дорожке и на грязи в лужах отмечает следы.
«Каждый след он должен померить. Он достаточно индивидуальный. У возрастных может немножко совпадать. По следу понятно, молодой это медведь, совсем медвежонок или матерый медведище. Или медведица. Этот способ, к сожалению, дает массу ошибок. Семимильными шагами идет цифровизация общества, нет проблем с установкой фото- и видеоловушек. Есть возможности снимать с коптера, особенно осенью или весной, когда листва еще слабо развернулась и медведь уже выходит из берлоги. Нужен комплексный учет. К сожалению, эта методика сейчас на российском уровне пока не отработана. Мы не можем ждать. У нас медведи выходят к садам в северной и южной части Миасса. Следы медведя отмечались на туристических тропах. Ну, понятно: турист просто бросил пустую упаковку из-под чипсов, медведь обязательно придет, он за километры чует. И жует этот пакетик, пока поймет, что там ничего нет, он же пахнет. То же самое с плодами яблонь.
В этом году достаточно большой урожай яблок, и садоводы их закапывают. Закапывать нужно глубже, чтобы было меньше запаха, а еще лучше накрывать каким-нибудь укрывным материалом, иначе за 5-10 км медведь почует, придет к этому саду. Перемахнуть забор для него не проблема. Мы сейчас видим множество видеосюжетов о том, как двухметровый забор медведь легко преодолевает или просто может его разворотить», — предостерег Александр Лагунов.
Он добавил, что мусорные баки в местах рядом с лесом должны быть не просто антивандальными, а противомедвежьими. В Эстонии была проблема с тем, что эти животные хозяйничали в контейнерах. Там поставили баки, в которые туристы выбрасывают мусор, в том числе пищевые остатки, но медведи при этом туда забраться не могут. На Красной Поляне в Сочи медведи постоянно посещают контейнерную площадку у одного из ресторанов.
«И это становится опасным. Если он ничего не найдет, а ему надо закладываться в берлогу, он еще не набрал вес, он будет нападать», — полагает ученый.
Как отметил Александр Лагунов, необходимо улучшить качество подсчета доступных медведям пищевых ресурсов. Это тоже мониторинг. То есть нужно весной прогнозировать, сколько будет ягод, орехов и другой растительности, нужной животным.
«Все наши специалисты по охоте, охотоведы, как правило, имеют высшее охотоведческое образование, они проходили курс биотехнии. Есть простейшая шкала определения урожайности дикоросов, шкала Каппера — Формозова. Ей легко пользоваться, и мы будем хотя бы знать, в этом году у нас все в порядке с прокормом медведей в природе или не в порядке. Сейчас этого не делается, но у нас есть подготовленные кадры в области, их достаточно. Это организовать достаточно просто», — продолжил биолог.
Ключевыми площадками мониторинга в Челябинской области должны стать национальные парки. Они подходят больше других территорий, потому что там вмешательство человека в природу минимально.
«Плюс у них давно уже установлены везде по тропам фотоловушки, они каждого медведя могут уже «в лицо» узнавать. И вот на этой базе вполне можно организовать более тщательный мониторинг как медведей, так и кормовых ресурсов», — полагает Александр Лагунов.
Мы спросили и о том, правда ли, что от медведя в лесу можно спастись песнями и громкими звуками. Ученый сказал, что это работает летом и иногда осенью, но не зимой.
«У меня были одиночные маршруты по лесам, я пел. У меня отвратительный голос, и я надеялся, что он не понравится медведям. Но такое способно помочь, когда они не голодные, — летом, осенью, когда сезон урожайный в целом. Но скажу так: встречался с медведями раз десять. И в большинстве случаев я позорно бежал. То есть я понимал, что убегать нельзя, что я сразу превращаюсь в жертву, но удержаться не мог. Потому что это работает на уровне каких-то безусловных рефлексов, которые у нас генетически остались. Если встретить шатуна зимой, то петь бесполезно и даже, наоборот, опасно: вы только быстрее его привлечете как жертва», — подытожил эксперт.
Отстрел не работает: челябинский зоозащитник рассказал, как обезопасить людей от медведей 9 октября в 16:42
