С начала года главными темами медицинской повестки в инфополе стали вакцины от аллергии на березовую пыльцу и от определенных видов рака. Разработчики препаратов рапортуют об успехах, хотя пациенты получили первые дозы относительно недавно. А к эффективности вакцины от аллергии некоторые специалисты в России относятся со скепсисом. О том, в чем ценность вакцин от рака и аллергии и почему к ним приковано такое внимание, в интервью ЕАН рассказала биолог, директор АНО «Коллективный иммунитет» Антонина Обласова.
— У нас публично озвучивались успешные результаты применения вакцины от аллергии. Но в медицинском сообществе отзывы относительно такой вакцины разнятся. На данном этапе испытаний и применения можно ли давать твердую оценку препарату?
— Никакой твердой оценки препарату до завершения всех стадий клинических испытаний давать нельзя. Можно лишь предполагать, будет он работать или нет, но точные данные можно получить, только проверив действие на практике. Для этого и проводят испытания, а не как в 19-м веке просто заявляют, что «эта чудо-мазь избавит вас от облысения и аллергии».
— Сколько должно пройти испытаний и времени, прежде чем уверенно начать говорить об эффективности вакцин?
— Вообще, представление об эффективности производитель получает уже на этапах клинических исследований, до того, как препарат будет выпущен в оборот. Дальше идут наблюдения за применением в клинической практике на большом количестве пациентов. Если мы говорим о вакцине от аллергии на пыльцу березы, то эффект должен быть заметен довольно быстро. Но тут нужно понимать, что субъективный взгляд врача и данные, полученные на большом количестве пациентов, могут отличаться.
Срок проведения исследований не универсальная величина. Это зависит от свойств инфекции: для испытания вакцины от туберкулеза потребуется десятилетие, а для вакцины от ветрянки - гораздо меньше, так как эти инфекции принципиально разные, с разным инкубационным периодом, распространенностью и т. д.
— Насколько корректно говорить «вакцина от рака» о таких препаратах, как «Онкорна» и «Онкопепт»? Что вообще подразумевается под словом «вакцина»?
— Изначально вакцинами называли препараты, которые тренируют иммунную систему противостоять конкретной инфекции. Такая вакцина будет работать в организме любого человека. И после прививки он не заболеет или перенесет инфекцию, от которой привит, в легкой форме.
Новые препараты от рака и аллергии не являются вакцинами в привычном понимании слова. Однако их точка приложения – тоже иммунная система.
В случае с аллергией это препараты, которые приучают иммунитет не реагировать бурно на аллерген, а именно в этом причина аллергии, когда организм начинает какой-то белок воспринимать как смертельного врага и защищается от него слишком активно. А вакцины от рака помогают иммунной системе распознать и уничтожить раковые клетки.
Но в обоих случаях это не профилактические, а лечебные меры. То есть введение вакцины от рака или аллергии не обозначает, что любой человек будет защищен от этих процессов. Но если у пациента уже есть аллергия или рак, эти вакцины могут помочь. И напомню, что в обоих случаях применение этих лекарств очень ограничено. В случае вакцины от аллергии на березу она работает только с одним конкретным аллергеном, а вакцина от рака — с одним конкретным видом рака, причем обычно у конкретного человека, а не вообще.
Аллергологи призвали не спешить с применением российской вакцины от пыльцы 5 июня в 14:57— На ваш взгляд, почему усилия направлены на такие решения, как «вакцина» от рака или «вакцина» от пыльцы, но до сих пор нет отечественного препарата от ветрянки? Или вакцина от рака и пыльцы имеет больший коммерческий потенциал?
— На самом деле, довольно много препаратов имеют больший коммерческий потенциал для производителя по сравнению с вакцинами от инфекций. Ведь большинство вакцин человек покупает несколько раз за всю жизнь, а препараты может принимать постоянно или держать запас в домашней аптечке. Это для государства предотвращение заболевания выгоднее, потому что лечение и оплата больничного выходит дороже. А с точки зрения производителя и продавца картина несколько другая. Иногда, действительно, мы не видим заинтересованности со стороны производителей в развитии рынка вакцин.
Простой пример. В России есть вакцина от инфекции, условно назовем ее «икс», которая разрешена детям с трех лет. И есть импортная точно такая же вакцина, которая разрешена с года. Очевидно, зарубежный разработчик просто вложился в исследование и показал эффективность и безопасность своего препарата для детей с года до трех лет. Но если вакцины практически идентичны по составу, то логично предположить, что и российская будет эффективна и безопасна.
Мы написали официальное обращение производителю с предложением расширить возрастные рамки. С нашей точки зрения в выигрыше будут и родители, которые получат более дешевую вакцину в стабильном доступе, и производитель, который привлечет к себе новый сегмент покупателей. Но, к сожалению, позиция производителя оказалась другой, поэтому ограничение с трех лет пока остается в инструкции.
Разрабатывать вакцины с нуля долго и дорого, а у нас любят более быстрый возврат вложенного. Поэтому многие производители идут по пути локализации зарубежных технологий Китая, Кореи, Индии. Причем в большинстве случаев речь даже не про локализацию, а просто про упаковку.
Проще купить готовое, чем вкладываться во что-то свое. В условиях нестабильной экономики разработки слишком рискованны.
— Производство каких вакцин актуально для России? И почему выпуском и разработкой других препаратов, важных для вакцинации, в стране не занимаются или не занимаются так громко?
— Для России актуально стабильное производство в достаточном количестве всех вакцин для прививок из Национального календаря и прививок календаря по эпидпоказаниям, которые в перспективе должны расширить НКПП. Но я бы не стала так категорично утверждать, что в этом направлении ничего не делается. В разработке вакцина от ветряной оспы, ротавируса, коклюша (для взрослых) и многие другие.
Сейчас проходит клинические испытания вакцина от менингококка, которая включает в себя защиту от серотипа В, импортные вакцины от которого так и не стали доступны в нашей стране. Мы с нетерпением ждем ввода в оборот вакцины от ВПЧ.
Да, есть множество проблем, начиная от планирования закупок вакцин государственными поликлиниками и заканчивая сложностями в производственном процессе, все это помножено на постоянный дефицит бюджета. Но сказать, что все из рук вон плохо, тоже нельзя.
— Почему разработка этих вакцин не выходит на такой же информационный уровень, как вакцина от рака?
— У меня встречный вопрос. Какую новость вы с большим энтузиазмом поставите: «В России придумали вакцину от рака» или «В России придумали вакцину от ветрянки»? Конечно, заголовок про рак будет более кликбейтным, его прочитает большее количество людей. Тогда как ветрянка — это что-то на детсадовском, не все даже понимают, зачем от нее вакцинировать. Поэтому, конечно, для СМИ и блогеров новость про вакцину от рака или аллергии интереснее, читателей она больше цепляет. Вот и получается та самая «громкость».
Мы в АНО «Коллективный иммунитет» стараемся освещать и разработку новых вакцин, и обязательно пишем о наборе людей на клинические испытания — это хороший способ одновременно помочь науке, ускорить появление вакцины и получить прививку бесплатно (а иногда и за вознаграждение).
— Почему сохраняется дефицит по определенному виду вакцин? Например, вакцина от вируса папилломы человека (ВПЧ) недоступна в широком использовании?
— Причины дефицита вакцин могут быть разными. С импортными вакцинами более-менее понятно — могут быть сложности с логистикой или компания-производитель решила уйти с нашего рынка. У отечественных могут быть проблемы на производстве — например, что-то было завязано на поставке импортных компонентов либо сбой по какой-то другой причине. Бывает, что система не успевает отреагировать на резко выросший спрос. Всегда производили определенное количество вакцины в определенный сезон, тут вдруг люди массово пошли прививаться, вакцина в обороте закончилась, а быстро отреагировать на изменение спроса довольно сложно.
Нечто подобное как раз произошло с вакциной от клещевого энцефалита весной. Бывает, что медучреждения неправильно прогнозируют потребность в вакцине, соответственно, закупают ее меньше, чем нужно. Но при этом в обороте вакцина есть, то есть ее можно найти в аптеке или в другой поликлинике. Нехватка денег тоже играет роль. На той же вакцине от клещевого энцефалита региональные минздравы всегда стараются сэкономить. Что касается вакцины от ВПЧ, то ее ввод в оборот производитель обещает к концу этого года.
Интересно, что часто поликлиники заявляют нужное им количество вакцин, а Минздрав урезает это количество на 40-50%. Но людей-то от этого меньше не становится.
Вакцина от ВПЧ очень дорогая, чтобы она стала доступной, нужно, чтобы государство выделило на это деньги, тогда ее будут закупать за счет федерального бюджета и распределять по регионам. Для этого нужна отечественная вакцина, так как препараты зарубежного производства не могут быть включены в нацкалендарь. Вот недавно такая вакцина появилась, так что есть шанс, что в 2027 году ситуация изменится к лучшему.
— Почему пациенты вынуждены ездить за рубеж в поисках вакцин от серьезных заболеваний? Где наши предложения: от ВПЧ, менингококка, ветрянки?
— Пациенты вынуждены ездить в другие страны за вакцинами, потому что есть такие препараты, которые недоступны в нашей стране. Вопрос, где наши вакцины и почему их разрабатывают только сейчас, а раньше этим не занимались, скорее стоит адресовать Минздраву и производителям.
Почему возник дефицит вакцин, а медики стали противниками прививок – интервью с биологом28 августа 2025 в 13:03
