November 17, 2005, 07:12 AM

Интервью с ТАТЬЯНОЙ МЕРЗЛЯКОВОЙ

<P class=MsoNormal><SPAN><?xml:namespace prefix = o ns = "urn:schemas-microsoft-com:office:office" /><o:p>&nbsp;</o:p></SPAN></P> <P class=MsoNormal><SPAN><STRONG>ТАТЬЯНА МЕРЗЛЯКОВА - «ЧЕМ ПОЛНЕЕ БУДУТ СОБЛЮДАТЬСЯ ПРАВА КАЖДОГО, ТЕМ ЛУЧШЕ БУДУТ ЖИТЬ

 

ТАТЬЯНА МЕРЗЛЯКОВА - «ЧЕМ ПОЛНЕЕ БУДУТ СОБЛЮДАТЬСЯ ПРАВА КАЖДОГО, ТЕМ ЛУЧШЕ БУДУТ ЖИТЬ ВСЕ»

 ЕКАТЕРИНБУРГ. В последнее время в России и мире происходят события, которые вывели проблему соблюдения прав человека на одно из первых мест. Сегодня гость агентства Европейско-Азиатские новости - уполномоченный по правам человека Свердловской области Татьяна Мерзлякова.

 - Татьяна Георгиевна, Вы по профессии журналист. Будущий преемник Комиссара Совета Европы по правам человека Альваро Хиль-Роблеса швед Томас Хаммарберг, который приступит к своим обязанностям с 15 апреля, - наш коллега. Народный защитник - так называется эта должность в Грузии - Нани Девдариани, работавшая во времена Эдуарда Шеварднадзе, имела эту же специальность. Примеры можно продолжать. И это несмотря на сложившееся мнение, что правозащитник должен прежде всего иметь юридическое образование и практику. Какие, на Ваш взгляд, профессиональные качества приводят журналиста к делу защиты людей?

 - Омбудсмен непременно должен быть юристом - на мой взгляд, это неверное мнение. Юристы входят в состав правоохранительных органов. Уполномоченный по правам человека - структура, которая работает между государством и обществом, властью и человеком. Это принципиально важно. По-французски моя должность называется медиатор, в переводе на русский - посредник. Мне говорят иногда - в российском законодательстве для уполномоченного почти не предусмотрено право кого-то наказывать, как же Вы работаете? Я могу наказать только в случае, если какой-то руководитель не отправил на мой запрос ответ. Правда, в моей практике такого не встречалось, другое  дело, что не все ответы меня устраивали. Но наказание - отнюдь не моя работа, для этого есть прокурор, суд. Мне, к счастью, повезло в сотрудничестве с этими структурами. И с новым прокурором области Павлом Кукушкиным мы уже встречались, он пришел к нам в офис, познакомился с людьми, работой. Так вот мы призваны оказывать поддержку людям в досудебном порядке, вне правоохранительных органов. Мы помогаем обратиться в ту или иную инстанцию для установления истины. Хотя, честно сказать, сами иногда приходим в тупик. Куда идти, например, в связи с новым Градостроительным Кодексом? Каждый день в каком-то дворе начинается новая  стройка. Этому надо и радоваться, и в то же время -давайте будем откровенны - зачем людям столько неудобств? И вот при моих попытках разобраться выясняется, что одна экспертная комиссия почему-то уже не работает. У другой еще не определены полномочия. Как в этой ситуации работать? И я могу называть по множеству вопросов - не знаешь нередко, куда и обращаться. Второй момент, о котором хочу сказать. Защита гражданина от администрации состоит еще и в том, чтобы воспитать в чиновниках внимательное отношение к людям. Я не устаю повторять во всех СМИ, что чиновник должен помнить не о вышестоящем начальнике, а о конкретном человеке, обратившемся к нему. Я не знаю фактов, чтобы были увольнения чиновников за то, что они помогли человеку. Тем не менее, многие продолжают считать, что важнее всего - отчитаться, отрапортовать непосредственному руководителю. И в то же время не заметить ожидающих тебя людей. Посмотрите, какие дикие очереди по-прежнему сохраняются во многих наших службах! Граждане жалуются на коридоры власти именно потому, что в них  надо часами сидеть. По-прежнему чиновники гоняют согласовывать какие-то бумажки по пятнадцати местам. По-прежнему, это то федеральные, то областные, то муниципальные инстанции. Вот в этих коридорах власти мне надо разобраться самой. Стараюсь сделать все возможное, чтобы они стали короче, чтобы первые лица области знали,  где у нас узкие места. По большому счету, я стремлюсь не обращаться по конкретной проблеме ни к губернатору, ни к председателю правительства. Нескольким людям мы сумеем помочь сами. Но когда с одинаковой претензией пришли  уже сто человек - тут нужен и губернатор, и председатель правительства, и другие структуры. Аппарат уполномоченного по правам человека является  органом государственной власти, но он не включен в состав ни исполнительной,  ни законодательной ветви. Это самостоятельная структура, которая находится на стыке с гражданским обществом. И опорой моей, прежде всего, является оно. По-разному представляют, кто на первом месте, когда речь идет  о гражданском обществе. Но я считаю, что в сегодняшней России, когда политическая система не выстроена, как следует, когда партии еще или слабы, или зависимы, или просто трудно различимы, для меня это все-таки СМИ. И вот один из самых ярких примеров служения людям - журналист  Нани Девдариани - замечательный защитник человека в Грузии. Вместе с Э.Шеварднадзе ее отстранили от должности грузинские власти. Поработал на ее месте соратник Михаила Саакашвили, сам нынешний лидер Грузии вынужден был этого человека поменять. И сегодня снова защитником там назначен  журналист.  Так вот мне до Нани  далеко. Она за четыре месяца приняла  1200 человек, это просто немыслимо. Я считаю, что я напряженно работаю, но в прошлом году мне удалось на приемах выслушать  1996 человек. Хочу подчеркнуть, что мы ведь с вами научены профессионально слушать человека, и это большой плюс. Мне все сочувствуют - какие к вам тяжелые люди идут, как вам трудно! Нет, мне с людьми легко. Мне очень тяжело бывает в некоторых коридорах власти.  Не скрою, я могла бы вести прием населения каждый день. Но нужен же эффект - потом  я должна созвониться, кому-то написать, встретиться, чтобы решить проблему. Вот это всегда сложнее. Что еще плюс для журналиста, он умеет видеть детали. Часто я участвую в проверках, например, в колониях. Официальные проверяющие структуры, как правило, просят начальника колонии к отъезду комиссии предоставить справку по тем или иным проблемам. А я как журналист смотрю на детали. Бросится в глаза какая-то подробность - и я вокруг нее кручусь,  а почему здесь так, а не по-другому? Журналистика помогает ясно видеть человека и все, что вокруг него. Я и в газетной работе всегда писала, идя от конкретного случая. Конечно, необходимо постоянно учиться. Я прочитала все, что написал наш земляк видный правовед бывший председатель Комитета Конституционного надзора СССР  Сергей Алексеев. О правах человека в современной России лучше, чем он, никто не писал. Надо читать законы, надо знать право. Я много времени изучала международное право и получила сертификат нашей Уральской юридической академии о повышении квалификации. И в аппарате уполномоченного, конечно же, нужны и юристы, и психологи, и даже психиатры. К нам обращаются порой надломленные люди, среди них военнослужащие, инвалиды, заключенные, мигранты.

 - А коллеги-журналисты?

 - Вообще-то я считаю, что в любом гражданском обществе наиболее способный себя защитить человек - это как раз журналист. Но мы видим  обратное. Недавний пример - три месяца просидела в тюрьме журналистка  «Нью-Йорк таймс» - и потом ушла из газеты. Значит, что-то не то  происходит в этом мире. Бывали случаи в моей практике, когда главы районов, как только избирались - меняли редактора местной газеты. Причем, это были руководители  Ирбита,  Талицы - выдвиженцы такой демократической партии, как  «Яблоко». Здесь я всегда подключалась. К счастью, журналисты делали все возможное для сохранения себя в профессии, создав потом альтернативные газеты. И главы поняли, что я была права, когда говорила - не надо редактора под себя ставить,  давайте сотрудничать с тем, кто есть. И сегодня порой складываются  непростые ситуации. Достаточно упомянуть девять случаев нападения на журналистов. Пусть среди причин  преступлений отмечаются  и бытовые разборки. Но когда нет суда и нам не говорят, что в действительности произошло - я предпочитаю считать, что это случаи, связанные с профессиональной деятельностью.

 - Татьяна Георгиевна, Вы уже упомянули, что принимаете участие в проверках колоний. В связи с делом бывшего сотрудника ФСБ Михаила Трепашкина, а также наделавшим шума заявлением известного в России правозащитника Льва Пономарева о нарушениях прав человека в екатеринбургской исправительной колонии (ИК), эта тема вошла в СМИ в число лидирующих. Ваши комментарии.

 - Во-первых, я сделала все от меня зависящее для того, чтобы журналисты были без помех допущены в колонию № 13 Нижнего Тагила, где проходит судебное разбирательство дела М.Трепашкина. Это считаю своей заслугой. И далее буду работать, чтобы колонии были открыты для работы СМИ. Начальник главного управления исполнения наказаний по Свердловской области  Николай Евгеньевич Ткачев прислушивается к моему мнению в том, что если мы участвуем в каком-то событии - нужно, чтобы это было гласно, необходимо провести пресс-конференцию. Я не защищаю колонии с их недостатками, но я действительно не видела в нижнетагильской ИК № 13 суп с рыбьей чешуей, о которой рассказывал московским и федеральным СМИ на пресс-конференции в Москве М.Трепашкин. Покажите журналистам, что происходит в колонии - пусть сами попробуют,  увидят. Да если бы кормили рыбьей чешуей в ИК -13,  где 60 процентов заключенных - бывшие сотрудники правоохранительных органов - они бы там давно уже взбунтовались. Недавно был побег из Сосьвы, одна из версий, что виной тому - сложившиеся отношения в колонии. Я буду там 17 ноября и все посмотрю, как считаю нужным. Н.Ткачев ждет моего мнения - и я благодарна ему за такое отношение. Разумеется, заключенные тоже непростой народ. Мы делаем все возможное, чтобы не было взрыва. Что касается екатеринбургской ИК-2, о которой говорил Л.Пономарев. Речь, в действительности, идет о так называемом помещении, функционирующем в режиме следственного изолятора (ПФРСИ) при колонии. Екатеринбургское ПФРСИ - это 56 мест от СИЗО № 1, оно размещено на территории ИК-2, но не имеет отношения к ИК-2. ПФРСИ появились согласно приказу начальника Федеральной службы исполнения наказаний  РФ Юрия Калинина. ПФРСИ проходят по федеральному списку. Наши СИЗО, как известно, переполнены и шесть ПФРСИ в области созданы, чтобы облегчить ситуацию. Есть такая структура в Каменске-Уральском при ИК-42, в Кировграде - для несовершеннолетних. Понимаю, что следствие часто хотело бы разместить уголовные авторитеты в разные места. Предположим, человек был лидером среди своих сокамерников в СИЗО № 1.  Когда такие люди не хотят попасть в ПФРСИ, они поднимают шум. Как правило, тюремные авторитеты имеют влияние и на свободе, в том числе, на СМИ. Люди,  о которых идет речь со слов Л.Пономарева, имели со мной часовую беседу. Но они ни разу не пожаловались на администрацию ГУФСИН. Разговор был о том, что сотрудники милиции, которые ведут следствие,  применяли к ним меры, прежде всего, психологического давления. В ПФРСИ для этого возможностей больше, чем в СИЗО. По информации Л.Пономарева, из них выбивали показания. Этого я также не исключаю, и об этом я сообщила Павлу Кукушкину. Причем, жалоб на ГУФСИН и прокуратуру не было. Прокуратура, вероятно, не досмотрела, когда методы физического воздействия применила милиция. Хочу пояснить, что насилие  сегодня не пройдет, потому что медицинская служба ГУФСИН всех, кто поступает к ним, обязательно освидетельствует. И если на теле есть синяки - они будут на СИЗО «висеть». В любой момент заключенный попросит свидание, родные увидят следы избиения - и будут наказаны сотрудники ГУФСИН. Поэтому ГУФСИН совершенно не нужны следы побоев, которые нанесли сотрудники милиции. Да, в системе МВД бывает применение насилия - и мы с этим боремся, пишем. Здесь мы тоже ничего бы не сделали без СМИ. Прокуратура не в состоянии приостановить физические методы воздействия милиции, потому что, кроме правовых мер, нужно осуждение общества. Мы называем пытками любое насилие,  боремся с ним, и я бы хотела сказать - находим понимание у руководства МВД. Существует соответствующее соглашение, которое подписали министр МВД РФ Рашид Нургалиев - уполномоченный по правам человека в РФ Владимир Лукин. В уральском регионе - начальник главного управления внутренних дел Уральского федерального округа Алексей  Красников - Татьяна Мерзлякова и начальник ГУВД области Владимир Воротников - Мерзлякова. Согласно документам, я в любой момент могу зайти в любой изолятор временного содержания. С вами первыми делюсь информацией, что мы готовим и в декабре представим обществу специальный доклад уполномоченного о соблюдении прав задержанных  и арестованных в изоляторах временного содержания в Свердловской области.

 - Драматичные события во Франции поставили тему миграции на первый план в обществе и СМИ.

 - Для меня это не столько тема миграции, сколько борьба с противопоставлением жителя России,  области и мигранта. Одна из проблем, над которой я сейчас бьюсь, - выселение из екатеринбургских общежитий российских  граждан и поселение в них граждан Китая и Вьетнама. Недавно мы провели очень полезную для нас встречу с руководством администрации Орджоникидзевского района. Хотя это не они так распоряжаются, но общежития находятся на территории района. Будем все вместе что-то делать.  Павел Кукушкин взял мои обращения, еще раз будем смотреть. Прежде всего, я думаю, что вызвать негатив может и недовольство  российского гражданина, которого оставили без крыши над головой. По адресу Машиностроителей, 10, уже осталось 45 граждан РФ и 269 представителей  китайской и вьетнамской национальностей. Выселяли через суд, все на законных основаниях. Но это бывшее общежитие  «Уралмашстроя», представляете, какой все это имеет резонанс? Меня эта проблема сильно волнует. Для меня принципиально важна легализация  мигрантов. Нелегальная миграция - приработок недобросовестным работникам внутренних дел. 500 рублей заплати - и ты  не будешь зарегистрирован как мигрант, живи спокойно дальше. Есть милиционеры, которые не могут бесплатно пройти мимо иностранного гражданина. К сожалению, эта шутливая фраза нередко соответствует действительности. Мигрантами сейчас занимаются многие. Я признательна правительству области за то, что члены кабинета министров выслушали мнение различных диаспор, силовые структуры и сейчас создается миграционный центр. Думаю, что мы в области будем работать достаточно демократично. Но когда я защищаю права мигрантов - это ложно понято, что речь идет об исключительно их правах. Если мигрант лежит на асфальте и его не берет ни одна больница, а у него инсульт - я буду бороться за него до последнего. Но я против того, чтобы его уже названным способом «легализовала» милиция. Если бы он был официально оформленный трудовой мигрант, он бы платил области налоги, в том числе, на медицину, на  страховку. Я прекрасно понимаю, когда говорят в 40-й больнице – на каких основаниях мы будем 40 дней этого человека лечить, кормить, выделять все необходимое? Но понимаю и то, что если он будет лежать на асфальте без помощи - все его соотечественники возмутятся. Чем хорошим это может кончиться? Сколько раз я убеждалась, что милиционер оштрафовал человека, но не подсказал, куда пойти. Что есть адрес в Екатеринбурге - улица Свердлова, 36 – иди, легализуйся! Центр миграции будет помогать расселяться, в том числе, в общежития. Мы подобрали заброшенный военный городок, сейчас его ремонтируют. Там можно будет пожить несколько дней, или легализоваться, или отправляться обратно домой. Здесь еще есть одна сторона проблемы. Мало кто понимает, что депортация - очень дорогое удовольствие. У нас сейчас безвизовый режим, приезжает все большее количество людей. Почему милиция в массовом порядке их не депортирует? Потому что за счет МВД нужно купить билеты на самолет в тот же Таджикистан. Такой все это клубок сложных вопросов. Выход единственный - надо сделать все возможное, чтобы люди могли быстро легализоваться.

 - Хотя погода нынче удивительно теплая, но зима рано или поздно все равно придет. А это страшный период для людей, не имеющих крыши над головой. И это тоже Ваши подопечные.

 - Отмечу, что надо, конечно, больше спрашивать с социальных служб. Пока мы мало спрашиваем. Поскольку СМИ, так уж сложилось, являются  основными защитниками бомжей - с вашей помощью и будем продолжать хоть как-то устраивать их. Очень уповаю на создание центра для лиц без определенного места жительства в Лебяжьем Каменского района. Многим помогаем устраиваться, вставать на ноги. Очень надеемся на дальнейшее развитие дома ночного пребывания в Екатеринбурге. Директор центра Олег Васильевич Чижов настроен по-боевому, особенно сейчас, когда учреждение передано на областной баланс и у него появится больше возможностей. Так сложилось, что социальный комитет Екатеринбурга не любил беспризорных граждан. Сотрудники больше занимались другими категориями, в частности, инвалидами.  И центр был раньше изгоем. Но мы все должны понимать - брезгливое отношение к бродяге объяснимо. Но если ты хочешь жить счастливо - лучше, чтобы таких людей тоже не было.

 - Много говорилось об идее создания в Екатеринбурге Центра уполномоченного по правам человека. Какое развитие получило это предложение?

 - Институт уполномоченного появится. Но это не будет заведение для получения образования и подготовки к деятельности омбудсмена. Сегодня никто в России не изучает, что такое права человека. Мы живем по немного навязанной схеме Запада. Но ведь уже нельзя сегодня сказать, что Франция, Великобритания, Швеция во всем, что касается прав человека, безукоризненны. Сейчас уполномоченный - лакмусовая бумажка настроения человека, состояния общества. А кто подскажет направление, куда двигаться? Где какой перекос в политике? Для ученых в будущем институте уполномоченного гарантированы заказы от бюро Комиссара по правам человека в Европе. Мы создаем основы будущего заведения и я благодарна заместителю руководителя администрации губернатора Анатолию Гайде. Он как ученый и бывший директор института философии и права лучше понимает, что нужно для академического института, он больше организаторских функций на себя взял. А я сейчас действую как связующее звено между Страсбургом, Москвой и Екатеринбургом. Все-таки Средний Урал - то место, где понятие права человека дорого не по разнарядке сверху, а искренне, от души. В других территориях ими озадачены значительно меньше. Конечно, у нас в области проблем больше, чем достаточно. Но мы не скрываем ничего, вскрываем все болячки. Сегодня, особенно в связи с терроризмом, экстремизмом много говорится, что права человека пора заменять наведением порядка силовыми методами. Но, по моему глубокому убеждению, права человека никогда не мешали бороться с терроризмом. И, решая  жизненно важные проблемы мигрантов, мы придем к большему порядку. Не нужно противопоставлять интересы человека и государства. Человек живет один раз и он имеет право на достойную жизнь.

 Интервью взяла Наталия Хабарова.

 

...
Комментировать
Функционирует при финансовой поддержке Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации
18+