January 22, 2009, 10:17 AM

Руслан Пухов: «Нужна политическая воля, чтобы продолжать реформу армии в условиях кризиса»

<P align=justify>На вопросы корреспондента ЕАН в Москве ответил директор Центра анализа стратегий и технологий, член президиума Общественного совет при Министерстве обороны России Руслан Пухов.

На вопросы корреспондента ЕАН в Москве ответил директор Центра анализа стратегий и технологий, член президиума Общественного совет при Министерстве обороны России Руслан Пухов.

- Министерство обороны России заявляет о готовности продолжить реформу армии и даже приступило к разработке программы кардинального ее перевооружения. Может ли Россия себе позволить в нынешних экономических условиях вкладывать в нее такое большое количество денег?

- Россия обязана это делать в силу того, что угрозы России в области военной безопасности не снимаются, а только увеличиваются со временем. Но опыт показывает, что каждый раз, когда необходимо сокращение бюджета, в первую очередь, сокращают военный бюджет, а в рамках бюджета сокращают те деньги, которые выделяются на перевооружение армии и на проведение научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок в области вооружений.

- Финансирование армии увеличилось за последние годы в разы, чего не скажешь об эффективности расходования денег...

- Действительно, на протяжении последних восьми лет Россия увеличивала финансирование вооруженных сил каждый год примерно на треть. Собственно говоря, за время Путина в абсолютных цифрах эта сумма увеличилась примерно в пять раз, и если учитывать инфляцию, то в 2,5 раза. Но власть с удивлением к концу 2006 года констатировала, что денег стало выделяться в четыре раза больше, чем в 2000, а выхлопа от этого практически нет, что армия - это большая черная дыра, поэтому и был поставлен Анатолий Сердюков с целью навести порядок, как минимум, в расходах армии.

- Разве сегодня армия перестала быть черной дырой?

- Если и не перестала совсем, то целый ряд каналов, по которым средства использовались нецелевым образом, разворовывались, они перекрыты. Именно поэтому мы наблюдали череду отставок в вооруженных силах, судебных процессов и даже самоубийств. Все это было связано именно с тем, что вскрывались злоупотребления денежными средствами, которые выделялись на строительство жилья для военнослужащих, строительство инфраструктурных проектов, закупку продовольствия, обмундирования.

- То есть, при всем негативе, который есть сегодня в армии, есть и позитивные моменты?

- Безусловно, вектор правильный, но хватит ли политической воли и терпения? Потому что очевидно, что между выбором отобрать у Министерства обороны и отобрать у бюджетников, работающих в сфере медицины, понятно, выберут солдат и офицеров. Дело в том, что в России сложилась какая-то порочная практика, порочное ощущение, что армия может быть дешевой, или вообще бесплатной. Но хорошая армия дешевой быть не может.

- Российские руководители говорят о том, что в армию активно стала поступать новая военная техника. Но даже грузино-российский конфликт показал, что Россия воюет оружием времен Советского Союза. То есть самые передовые виды вооружений поставляются на экспорт, а не в отечественную армию...

- Есть разница между Россией и другими странами. В большинстве стран мира основным заказчиком для собственного оборонно-промышленного комплекса выступают собственные вооруженные силы. В Германии один из основных покупателей это бундесвер. Во Франции основной заказчик - французские вооруженные силы. А у нас основным заказчиком истребителей тех же Су-30 выступает индийские вооруженные силы, а российское минобороны их практически не закупает. И предприятия военно-промышленного комплекса были бы и рады продавать сюда, но Министерство обороны долгое время у них не закупало, поэтому лучшие вещи были востребованы на внешних рынках.

И это хорошо. Потому что то, что не было востребовано на внешних рынках, или в силу тех или иных причин не разрешалось экспортировать, по вопросам национальной безопасности, оно просто умерло. Если завод или конструкторское бюро 18 лет не востребованы, то школа утеряна.

- Какова сейчас судьба российских оборонных предприятий в условиях кризиса? Многие из них потеряют экспортные контракты. Придется рассчитать только на гособоронзаказ?

- Условно российскую оборонную промышленность можно поделить на три категории. Первая категория - это предприятия, завязанные на выполнение государственного оборонного заказа в той части, где это касается сил ядерного сдерживания. Например, Московский институт теплотехники, который разрабатывает ракету «Булава» и Воткинский завод, который серийно делает ракету «Булава». Несмотря на то, что многие пуски были неудачные, последний десятый пуск был неудачный, они ритмично получают финансирование, потому что ядерные силы - это наше все. К сожалению, таких предприятий не так много, около 10%.

Дальше идет крупный блок предприятий, продукция которых востребована на внешних рынках. Например, предприятия, производящие российские вертолеты семейства МИ-17 и МИ-35. Это вертолеты, как бы такой летающий автомат Калашникова, относительно недорогие, простые в эксплуатации, очень надежные, поэтому реально востребованные во всем мире, а не только в бедных странах Африки и Азии.

В этом же ряду стоят предприятия, производящие системы ПВО. Советский Союз всегда отставал на шаг, на полшага в области боевой авиации, поэтому нам необходимо было прикрывать небо с земли системами ПВО. Поэтому Россия является уникальным носителем технологий систем противовоздушной обороны, начиная с переносных зенитно-ракетных комплексов, которые запускаются военнослужащим с плеча, и заканчивая системами типа С-400 с дальностью пуска до 300 километров.

А сеть третья категория предприятий. Министерство обороны у них ничего не заказывает и, зачастую, эти предприятия существуют номинально. Например, в Брянске есть завод стекла, который когда-то делал оптику для вооруженных сил, реально уже давно выпускает стеклотару, для того чтобы развивалась алкогольная продукция. Это основной партнер ликероводочных заводов в регионе. Уже никаких военных заказов он выполнить не в состоянии, потому что их у них не было уже на протяжении двадцати лет.

Сергей Морозов, Европейско-Азиатские новости.

Комментировать