October 26, 2016, 10:40 AM

Игорь Мороков: «Нам часто указывают, как нам надо жить»

Детский омбудсмен высказался об абортах, выставке Стерджеса и Павле Астахове.

В последние месяцы в информповестке было множество острых новостей, так или иначе касающихся прав детей. В начале сентября на федеральном уровне назначили нового детского омбудсмена Анну Кузнецову, патриарх Кирилл подписал обращение к властям о запрете абортов, после скандала закрыли выставку американского фотографа, снимавшего обнаженных мальчиков и девочек. О своем отношении ко всем этим историям, а также о проблемах Свердловской области в интервью агентству ЕАН рассказал уполномоченный по правам ребенка в регионе Игорь Мороков.

- Игорь Рудольфович, недавно всплыла скандальная история о том, что в Бобровском подростки надругались над мальчиком. Вы следите за урегулированием ситуации – какие там последние новости?

- Сейчас подготовлен документ, чтобы через решение суда направить этих подростков в образовательную организацию закрытого типа. Это не тюрьма и не колония, но там находятся дети до 14 лет, совершившие противоправные действия.

- Что с тем мальчиком, который пострадал?

- Он находится в реабилитационном центре. Мы предполагаем, что где-то в начале ноября мы попадем в Сысертский район, встретимся с комиссией по делам несовершеннолетних.

Мы будем предлагать семье переехать, поскольку с такой историей оставаться на том же месте жительства, наверное, очень сложно.

- Как это можно организовать? У нас уже был подобный опыт?

- Я просто не исключаю, что такой разговор зайдет, но это будет зависеть от многих факторов. В нашей практике такого не было. Но я знаю, что люди у нас в регионе меняли место жительства, после того как к их ребенку после определенных событий было нездоровое внимание. Правда, родители устроили все сами.

-Предусмотрены ли специальные процедуры какими-то нормативными актами? Кто это все должен организовывать, финансировать?

-Прямых обязательств в этом плане ни у кого нет. Если будет приниматься какое-то решение, то на уровне межведомственного взаимодействия. Конечно, нужно будет обращаться за содействием к органам местного самоуправления. Законодательно это нигде не прописано. Конвенция о правах ребенка говорит, что при принятии любых решений – судебных, административных и так далее – необходимо действовать в обеспечение его наилучших интересов. Никого заставить в этом плане мы не сможем.

-Вы уже закончили собственную проверку в связи со всей этой историей?

-Да, у нас есть определенное видение ситуации. В ходе планируемой поездки будем встречаться и разговаривать не только по поводу потерпевшего и его семьи, но и семей тех ребят, которые совершили противоправные действия. Есть замечания, касающиеся оперативности реагирования на проблему. На заседаниях комиссии ПДН эти семьи несколько раз рассматривались, но пристального внимания этого органа к данным семьям не было. В школе практически каждый из попавших в поле зрения подростов уже состоял на внутришкольном учете, но все необходимые мероприятия выполнялись формально, индивидуального внимания не было. Вообще ситуация в Бобровском иллюстрирует более широкую картину.

-Постоянные реформы в школе вывели из нее воспитательную составляющую, сложилась ситуация, когда из нее ушли психологи. Сейчас мы просто все восстанавливаем. В 80-х годах эта работа велась неплохо, но с введением подушевого финансирования, новых систем оплаты труда, новых подходов к образованию статус школы как учреждения воспитательного потерялся. Мы теперь восстанавливаем школу в прежнем статусе.

-То есть все из-за реформ?

-В какой-то степени – да. Сейчас в стране идет серьезная полемика. Появилось понятие – «услуга». В школу механически пришли системы, основанные на бизнес-подходах. И это неправильно.

-А что касается ситуации в Бобровском, то мы все-таки за то, чтобы скандал там утих. Вообще мы сейчас выступаем за то, чтобы журналисты осторожнее освещали подобные сюжеты. В этом году после нашего обращения в Генпрокуратуру уже попало руководству НТВ: они вытащили на экран историю 15-летней девочки, у которой двое детей, а двух ее сожителей привлекли к уголовной ответственности. Результатом появления подростка на телеэкране стало то, что она попала потом под очень серьезный пресс у себя в родном городе, вплоть до физического воздействия. Ее пришлось прятать. Человеку еще жить да жить, а ведь неизвестно, когда и что всплывет из-за ее публичного выступления на телевидении.

-Может быть, в таких случаях нужно применять закон о забвении и требовать удаления данных из Сети?

-Уполномоченный по правам ребенка этого сделать не сможет. И по правовым нормам, и по общечеловеческим. Но механизм такой есть, и об этом надо говорить. И мы рекомендуем людям, которые сталкиваются с подобной ситуацией, воспользоваться правом на забвение.

-Игорь Рудольфович, весной вы выступали с обращением к родителям и педагогам, чтобы прекратить «ярмарки тщеславия» на выпускных. И недавно проводили встречу с работниками образования на эту тему – есть какие-то способы урегулировать ситуацию? И вообще насколько это проблема?

-Проведение выпускных вечеров – это продолжение образовательного процесса. И «главную скрипку» здесь должен играть педагог. Но иногда у него не получается повлиять на родителей, у которых могут быть весьма амбициозные запросы. Например, в управлении образования рассказали о предложениях провести выпускной в ресторане гостиницы Hyatt. Я не говорю – запретить рестораны, но эти вопросы должны решаться взвешенно, чтобы никого не обидеть. Особую тревогу вызывают выпускные в 9 классах, поскольку в них сосредоточены дети из разных социальных слоев, с совершенно разным материальным достатком. Сейчас мы договорились с Уральским педуниверситетом: его институт психологии готов подготовить тренинг для учителей на тему, как выстраивать отношения с родителями учащихся в вопросах организации и проведения внеучебных мероприятий. Обучение учителей начнется уже в ближайшее время.

-Еще один местный скандал связан с судьбой НИИ ОММ: были заявления, что рядом с ним построят отель, из-за чего НИИ перестанет соответствовать нормативам и лишится лицензии. Вы ведь тоже за этим следите?

-На территории НИИ ОММ в 70-80 годах велось строительство корпуса, которое потом не завершили. И теперь оно стоит заброшенное. Достраивать его смысла нет, а город надо приводить в порядок. Решение о передаче земли в собственности области принято министерством здравоохранения РФ. И речь здесь идет о благоустройстве территории, прилегающей к стадиону, пока о каком-либо отеле речь не идет. Но даже если там что-то будет строиться, то это будет строиться в соответствии с нормативами. Никто ликвидировать это медицинское учреждение не собирается. Госзаказ для него сформирован до конца 2019 года.

-В свое время это было единственное учреждение, когда там оказывали особо сложные услуги по родовспоможению. Сейчас в Свердловской области 7 перинатальных центров: 2 в Екатеринбурге и по 1 в каждом округе.

-То есть его закрыть можно?

-В таких вопросах необходимо смотреть всю систему здравоохранения в развитии. Я не исключаю, что это учреждение может перейти в юрисдикцию министерства здравоохранения Свердловской области. Но это не мой вопрос, в моих полномочиях смотреть и давать оценку, будет это хуже детям или мамам. По этому поводу у меня уже была беседа с федеральным уполномоченным по правам ребенка Анной Юрьевной Кузнецовой. Как только станет ясно, что ситуация повлияет на систему родовспоможения в Свердловской области негативно, то у нас есть рычаги, чтобы принять соответствующие меры.

Если будет надо, то я полностью встану на сторону общественности, но иногда сама общественность заворачивает такие ситуации, что нужно вставать только на сторону государства.

-Вы упоминали о взаимодействии с новым детским омбудсменом в РФ. Чем Анна Кузнецова отличается от Павла Астахова? Каково ваше впечатление?

-Понятно, что Анна Кузнецова отличается от Павла Астахова, которого я очень уважаю, кто бы что ни говорил. У нас по некоторым вопросам было разное мнение, и я этого не скрывал, но в этой связи со стороны Павла Алексеевича в наш адрес никакой негативной реакции не было. Убежден, что самая главная заслуга Павла Алексеевича – это создание государственной системы института уполномоченных по правам ребенка в Российской Федерации. Сегодня во всех регионах есть детские омбудсмены: поднял трубку, и можешь с любым поговорить, посоветоваться. И этот формат, этот стиль работы соответствовал той задаче, которая была поставлена изначально перед Павлом Алексеевичем. А быть мягоньким, лояльненьким – не получилось бы. Его не просто уважали, но и даже побаивались отдельные госструктуры в регионах.

-А Анна Юрьевна? Вы с ней встречались?

-У меня был с ней телефонный разговор. Встреча запланирована на ноябрь – она соберет всех уполномоченных. И к этой встрече она попросила нас подготовить перечень конкретных проблем, с которыми нужно работать. Пока повода для ее появления в нашем регионе, к счастью, нет.

-Если судить о ее взглядах, то ее выступления и заявления меня радуют. Это взвешенная позиция, без крайностей. Глубокое понимание проблем. Думаю, что мы найдем точек соприкосновения больше, чем различающихся взглядов.

-Стиль работы ее отличается от стиля Павла Астахова?

-Я еще не почувствовал стиль. Отношение, конечно же, сформируется из личного общения.

-Как вы относитесь к предложению запретить аборты?

-Это очень тонкая тема. Кто-то предлагает приравнять это к убийству, но тогда наступит уголовная ответственность со всеми санкциями. Конвенция о правах ребенка говорит, что ребенком считается человек от рождения до 18 лет. Я сторонник нормы, заложенной в этом документе. Аборты – это все-таки право матери. В жизни бывают разные ситуации, иногда это, наверное, выход. А с другой стороны, завязавшаяся полемика важна для формирования нравственных позиций в обществе.

-Но надо ли, с вашей точки зрения, как-то бороться с абортами?

-Да. Но ведь это уже идет. Просто здесь не надо гнать и не надо революционных решений. Положительные тенденции в профилактической работе с этой категорией женщин есть, профилактика срабатывает. Статистика по численности беременных несовершеннолетних уменьшается. И абортов у несовершеннолетних тоже меньше становится. Осознанность появляется. Мы потихоньку выбираемся из ситуации 90-х – 2000-х.

  2013 2014 2015
Число родов у женщин от 14 до 17 лет  236 173 153
Число абортов у женщин в возрасте до 14 лет 18 16 12
Число абортов у женщин в возрасте от 15 до 19 лет (до 2014 г. от 15 до 17 лет)                                                                          622 547 / 1596 389 / 1297

 - Но, с другой стороны, нужно отметить и тревожные факторы: преступность среди несовершеннолетних в период с 2000 до 2012 года у нас снизилась в 6 раз, но с 2012-го вновь пошла вверх. Плюс 20 процентов.

-А что случилось?

-Надо разбираться. Количество преступлений увеличивается, а количество совершивших их уменьшается. То есть это многоэпизодность. Где-то недоработали взрослые, что подросток снова пошел на преступление.

-Скажите, вы видели выставку фотографа Стерджеса, вокруг которой недавно разгорелся скандал из-за голых детей?

-Я лично не видел.

А по поводу скандала: если тебе не нравится, не ходи. Я сам разберусь, что мне надо, а что мне не надо.

-Отношение может быть разным. Стакан может быть наполовину полон или наполовину пуст. Кто-то там даже не был, но высказывает свое мнение.

-Одно дело, если ты пошел туда, как настроенный воевать противник педофилии. Но можно абстрагироваться от этих моментов, можно отнестись по-другому. Ну, бегают племена в прериях совершенно голые. А мне вдруг говорят: нет, это плохо. Спросите у аборигенов, плохо это или нет. Нам часто указывают, как нам надо жить.

-Далеко ходить за примерами не будем. Ельцин Центр. Я встречался с людьми, которые его жутко критикуют, называют рассадником американской пропаганды и прочее: «Ой, туда детей водят!» А я как педагог свожу. И мы поговорим на эту тему. И я детям докажу, что то, что там есть, – это неправильно, или, наоборот, правильно, или правильно, но не до конца. Но предмет должен быть изучен.

-Это выбор человека. А вот сформировать способность к осознанному выбору – это задача.

-Закон Димы Яковлева – как у нас поменялась ситуация с усыновлением после его принятия?

-Это двигатель и дополнительный повод, чтобы мы еще раз взглянули на ситуацию с сиротами. Пошла серьезная реакция. Появилась масса документов, которые регулируют работы детдомов, чтобы там внедрилась более домашняя модель, чтобы учреждения стали готовить детей к самостоятельной жизни. Результат – количество детей, которые нашли семью, увеличилось.

-То есть хороший запрет?

-Тем, с кем у нас были выстроены нормальные отношения в правовом поле, – ничего не запретили. Ни французам, ни итальянцам, ни испанцам. Если есть договор и четко понятна система контроля, пожалуйста, приезжайте, забирайте. Но с США у нас не было правовых оснований для сотрудничества. Американцам говорили, давайте установим систему контроля за тем, в каком состоянии находится ребенок, но они навстречу не пошли.

-Сейчас идет объективный процесс уменьшения количества усыновлений иностранцами, а россияне, наоборот, стали чаще брать детей в свои семьи.

-Почему?

-Сложно сказать. Иностранцы ведь тоже не всех подряд забирают. Нам говорили, что они настроены на детей-инвалидов, то это не совсем так.

-А наши берут детей-инвалидов?

- Берут. И с ВИЧ берут, и с ДЦП – разных.

- Изменилась ли ситуация в доме для детей-инвалидов на Ляпустина в Екатеринбурге? Там ведь были амбициозные планы сделать ресурсный центр…

- На Ляпустина – трудно. Слова красивые говорились. Ну… Пока надо научиться выполнять требования, которые сейчас стоят перед этим центром. Ремонтировать здание, например.

- Еще одно трудное учреждение – Рефтинское спецучилище, откуда недавно массово сбегали воспитанники. Что можете о нем сказать?

- Я горжусь тем, что был знаком с Владимиром Николаевичем Хуторным – сейчас его сын руководит училищем. Владимир Николаевич – уникальная личность, он сумел создать атмосферу макаренковских подходов. Каждый всегда был чем-то занят: интересные вещи, строительство. Там дачу они себе построили, которую в итоге Роспотребнадзор запретил использовать. За счет педагогических приемов он ситуацию в училище контролировал. А сейчас и ситуация изменилась, и нормативка изменилась. То нельзя, другое нельзя. И второй момент – влияние субкультуры. Внутри учреждения не была выстроена система противодействия этому процессу. Как выявлять лидеров, как работать с ними в рамках такого учреждения, где их нельзя наказать. Не было адекватных ответов на вызов.

Первые методические рекомендации по организации работы подобного рода учреждения вышли только в апреле 2016 года, а до этого никто не помогал. А ведь это сложнейшее по воспитательному аспекту учреждение. Туда направляются труднейшие подростки, которым, по идее, в Кировградской колонии надо быть, но есть и другие, которых вполне можно перевоспитать. При этом в училище нет возможности применять к злостным нарушителям наказания, как в обычной колонии, только воспитательные методы. Вот каждый и воспитывал, как умел.

- В пятницу в Екатеринбурге и ряде других городов прошли акции протеста против «закона о шлепках». Как вы относитесь к проблеме так называемой ювенальной юстиции?

- Никто детей из-за отсутствия хлеба в холодильнике не изымает. В прошлом году у меня было всего два заявления о том, что отобрали необоснованно. Мы выехали и посмотрели, и я сказал: надо было раньше отбирать! В тех условиях, в которых дети там находились, – это было страшно! Это была прямая угроза детской жизни и здоровью. Мы уже органы опеки начинаем ругать, что они не отбирают детей, боятся. Органы опеки подходят к каждой ситуации очень взвешенно и осторожно, но нужно отметить, что в этом году число отобранных детей несколько выросло. Одной из причин является криминализация.
Количество преступлений в отношении несовершеннолетних растет, и почти 30 процентов из них – со стороны родителей и близких. Растут убийства несовершеннолетних.

  2013 2014 2015
ст. 105 УК РФ (Убийство) 12 18 26

-А почему?

-Сразу не скажешь, я не блогер. На мой взгляд, это отголоски 90-х. Родителями становятся те, кто воспитывался в эпоху той вакханалии. Когда я работал в комиссии ПДН, то, например, в 2006 году по 30-40 девчонок и пацанов вытаскивали с автовокзала, все были в клею. Они ведь стаями ходили. Так вот, теперь те дети повырастали и стали заводить семьи.

-То есть им семьи лучше было не заводить?

-Заводить! И рожать. Это огромная радость общения с ребенком, но надо подходить ко всему осознанно. И с такими семьями надо работать, а не метаться из стороны в сторону, как это делает госпожа Мизулина.

-Вы сообщили, что в ноябре поедете на встречу с Анной Кузнецовой. С какими вопросами, требующими решения, вы туда отправитесь?

-У нас очень слабо ведется работа в сфере молодежной политики. В определенное время позиции Свердловской области здесь были очень серьезными. И основным местом работы с молодежью были клубы по месту жительства. Мне кажется, в какой-то момент кто-то где-то не понял всю важность этой деятельности. У нас сегодня молодежная политика сводится в основном к проведению форумов – «Селигер», «Утро» и прочих. Собрались молодые талантливые предприниматели и политики, друг с другом поговорили и разошлись, а где работа с остальной частью молодежи. Население группы «норма», то есть самая обычная молодежь, – это ведь главный демографический и трудовой ресурс страны, и им тоже надо помогать. Не просто денег дать, а организовать с ними воспитательную работу. Европейско-Азиатские Новости.

Комментировать