May 7, 2014, 12:14 PM

Победа со слезами на глазах: герои войны рассказали про день, который они приближали, как могли

В канун 9 мая свердловские ветераны вспомнили о самом радостном мгновении за все время войны – Дне долгожданной Победы, подарившей людям свободу, счастье и мир.

День Победы ждали на фронте и в тылу с первых минут войны. Мальчики и девочки, впервые взяв в руки автоматы, отправились навстречу верной смерти. Каждому из них пришлось стоять плечом к плечу друг к другу и сражаться не только за свою жизнь, но и за мир на родной земле. Дни и ночи, не смыкая глаз, они боролись со страшным врагом, воспитывая в себе силу и проявляя настоящую храбрость и отвагу. Они теряли на пути друзей и родных, казалось, пройти этот долгий и тяжелый путь невозможно. Но они не постояли за ценой и привели страну к тому самому дню, который поделил жизнь людей на до и после. В канун 69-летия Победы в Великой Отечественной войне храбрые герои, ветераны Свердловской области рассказали корреспонденту агентства ЕАН, каким было для них 9 мая 1945 года и что они чувствовали в эти мгновения.

Канарский Николай Яковлевич, полковник:


«Мы стояли в 35 километрах от Либавы – это город в Прибалтике. На тот момент мы не знали, что вот-вот закончится война. В один из дней – 7 мая – нас отвели на эшафот. Там мы тренировались для следующего наступления. И вот мы заняли исходное положение и получили приказ: наступать, когда будет сигнал. Наступило утро, а сигнала не прозвучало. На часах уже подходило 12 часов дня, а наступления так и не было. И только вечером нам объявили, что подписан акт о безоговорочной капитуляции. А утром мы узнали о конце войны благодаря белым флагам. Так как окопы у нас были по 350-400 метров, их оттуда было видно. И тут мы впервые встали во весь рост, вышли из окопов и начали стрелять из ружья. Это была победа!»

 Гуревич Аркадий Григорьевич, полковник:


«После взятия Кенигсберга в последних числах апреля – начале мая мы остановились в восточной Пруссии. Название города я точно уже не помню. Нам сказали, чтобы мы готовились к выходу для завершения окруженной группировки на западе Прибалтики. Мы ждали день, два, три, пять. И где-то с 7-го на 8-е ночью к нам пришел дневальный и сказал: «Братцы, подъем! Война закончилась!» Все вскочили и спросили, откуда он узнал. Дневальный ответил, что только что звонили из штаба. Передать то, что мы почувствовали, невозможно. В эту ночь мы уже не спали. На улице все стреляли: кто из пистолетов, кто из ракет, кто из пулеметов. У меня был немецкий пистолет. Я из него выпустил целую обойму вверх. И долго хранил этот пистолет. Но потом пришлось отдать. На следующий день, 8 мая, нам сказали готовиться к параду». 

Смирнов Александр Георгиевич, полковник:


«Мы ждали этого дня постоянно. Сначала мы думали, что это произойдет через полгода, потом через год, потом еще через столько же. В какой-то момент мы уже перестали ждать. Но не прекращали верить. Для меня же война закончилась 28 января 1945 года. В восточной Пруссии при нападении на крепость Грауденц я получил ранение в обе руки. Локоть на левой раздробило, на правой было легкое ранение. Два месяца я лежал в полевом госпитале, а потом еще 2 месяца – в госпитале в Казани. Освободился только 3 мая 1945-го. В этот день нас назначили в группу в Саратов. И именно там нам объявили о победе. Один из наших от радости спрыгнул с кровати. У нас были двухъярусные, так он сломал ногу. Нам дали увольнение на весь день. Мы ходили по городу. А вечером, в 18:00, как сейчас помню, мы смотрели все вместе фильм. Фильм после войны».

Суворов Дмитрий Николаевич, полковник:


«Я помню, как 8 мая у меня забрали все оружие: и пулемет, и гранаты. Я в то время находился в военном училище в Саратове. Утром к нам должна была прийти машина, на которой нам надо было уехать. И вот мы все лежим, спим на полу, и тут, в 4 утра, слышим: стрельба, шум! Все сверкает от ракет. А у нас оружия нет. Мы очень напугались. Начали спрашивать, в чем же дело? Потом выскочили на улицу, смотрим, а товарищи наши стреляют и кричат: «Победа! Ура!» Я тоже попросил автомат. То чувство, которое я ощутил, трудно передать словами. Когда началась война, мне было 15 лет. Груз на плечи лег, и все тело сжалось в комок. А тут оно резко расправилось, и захотелось полететь. Домой я возвращался на поезде, а потом шел пешком до деревни 30 километров. Еще я хочу сказать одну важную вещь: при мне не было ни на фронте, ни в учебном полку ни одного человека, который бы не верил в победу. Все были уверены».

Ольга Анцирева, Европейско-Азиатские Новости.

Комментировать