Обвиненный в избиении подростка на Уктусе екатеринбуржец Яков Шушарин и его адвокат подали кассационные жалобы на приговор – 4,5 года колонии-поселения. Об этом сообщила ЕАН Людмила Арефьева, мать осужденного.
Людмила Аревьева сомневается в объективности суда из-за того, что дедушкой пострадавшего подростка является человек, имеющий большой вес в свердловской юриспруденции, обладающий большим влиянием. Поэтому женщина надеется, что дело будет пересмотрено, причем в суде другого региона.
«Мой сын действовал в условиях внезапности и неожиданности. Семья находилась на специально оборудованном учебном лыжном склоне, остановились с соблюдением техники безопасности - жена страховала, сын поправлял крепления лыж дочери, вокруг никого не было. Но жена все равно следила за ситуацией на горнолыжном склоне, наезда со спины с бокового уклона на снегокате они предположить не могли. Подросток совершил наезд скрытно, стремительно - на скорости, без подачи звуковых сигналов. Есть видеозапись с камер наблюдения. Семья не видит - не реагирует на приближения опасности. В присутствии сына сбивают жену (в 2026 году они решили родить сына и находились в ожидании беременности) и чуть не покалечили их маленькую четырехлетнюю дочь.
Сын защищал семью - это не хулиганские побуждения, это рефлекторная инстинктивная реакция отца и мужа на внезапную угрозу жизни близких. Почему наезд на женщину на полной скорости с ушибами мягких тканей головы (что зафиксировано травмпунктом) следствие посчитало «малозначительным поводом»? Почему ее не признали потерпевшей? Ведь именно действия подростка на снегокате спровоцировали весь конфликт», - говорит Людмила Арефьева.
По словам Арефьевой, в основу обвинения легло «бумажное» сотрясение мозга, что квалифицировали как вред здоровью средней тяжести. В травмпункт «с тяжелыми травмами» мама подростка привела лишь через 19 часов после инцидента. Для уточнения диагноза их направили из травмпункта в стационар ДГКБ №9, куда они пришли еще через пять часов, то есть, в общей сложности через 24 часа. Людмила Арефьева рассказала ЕАН, за что ее сыну дополнительно вменили ч. ст. 112 УК РФ.
«В стационаре подростка обследовали, подчеркиваю, обследовали, а не лечили, сутки. Потом выписали с формулировкой «выздоровление, неврологической симптоматики нет». Рекомендовано наблюдение у невролога и лор-врача. Они обратились к лор-врачу в частную клинику, который тоже лечения не назначил, так как ничего не обнаружил. В той же частной клинике они пошли к неврологу, который внезапно нашел неврологическую симптоматику и держал подростка на справке 41 день. Поначалу он осматривал его раз в неделю, а оставшиеся 20 дней лишь записывал жалобы со слов подростка.
Почему я так подробно об этом рассказываю? Потому что первая СМЭ, проводившаяся с 26 января, установила легкий вред здоровью подростка. А другая экспертиза, проведенная тем же экспертом и на тех же документах, что и первая, за сутки с 17 по 18 марта, без осмотра самого подростка, только на основании длительного пребывания на справке, установила средний вред здоровью.
Мы безуспешно пытались оспорить такое заключение эксперта: суд отклонил наше ходатайство вызвать эксперта, проводившего экспертизу, чтобы задать интересующие нас вопросы, суд не дал сделать повторную экспертизу у другого эксперта».
По словам матери осужденного, мать подростка и после вынесения приговора продолжает распространяться о «тяжелой операции на носу», которую якобы пришлось сделать мальчику после инцидента на снежном склоне. Однако 18 января при инструментальном обследовании подростка в ДГКБ №9 (КТ головного мозга) установлено, что искривление носовой перегородки произошло вследствие костного шипа, который к травме не имеет никакого отношения.
Людмила Юрьевна считает, что не доказано, что ее сын бил подростка по голове, не доказано, что «лилась кровь из носа во время «избиения». Суд обвинил в этом Шушарина на основании слов потерпевшего и в приговоре указал, что «полностью доверяет последовательным и непротиворечивым показаниям потерпевшего и его матери».
«Но в том же постановлении находится описание видеозаписи, которая бесстрастно фиксирует удары сына только по телу. Нет объективно зафиксированных рвоты, потери сознания - это указано в эпикризе из ДГКБ №9. Зато в СМЭ указано, что травмы подросток мог получить тремя разными способами, и еще в СМЭ у потерпевшего описаны две параллельные линейные ссадины в области переносицы (царапины). Как их можно нанести кулаком? А при ударе о полозья снегоката очень даже возможно. Жена сына, непосредственный свидетель происшествия, которая отводила его руки и видела, куда он бьет, говорит только об ударах в спину. Ушиб грудной клетки по жалобам эксперт оценить не смог - нет никаких следов.
Сын признает фактическое нанесение ударов. Но с первого дня объясняет следователю, что испугался за здоровье и жизнь жены и дочери. Записаны его показания: «У меня потемнело в глазах, дальше я не помню». Я спросила его: «Что случилось, Яша, ты с ума сошел?» Он ответил: «Мама, он мог убить Леру, Настя упала, у меня потемнело в глазах».
Психологическое состояние сына в момент инцидента судебно-психиатрической экспертной комиссией не оценено, ходатайство и рецензию независимого эксперта психиатра суд проигнорировал», - говорит мать Якова Шушарина.
Женщина считает, что суд назначил несоразмерное наказание. Также ее возмущает формулировка приговора: «цели исправления могут быть достигнуты лишь назначением ему безальтернативно наказания в виде лишения свободы и будет максимально способствовать его исправлению и предупреждению совершения новых преступлений, воспитанию в нем чувства уважения к личности».
Екатеринбуржцу, обвиненному в избиении подростка на Уктусе, дали 4,5 года колонии16 июня в 14:33
