Суд над Денисом Аллаяровым, экс-редактором Ura.ru, идет уже полгода. Дошли, наконец, до судебных прений. Корреспондент ЕАН побывал на заседании и может уверенно сказать: о справедливости в этот день кто только ни говорил.Здание Верх-Исетского районного суда оптимизма не внушало. Пугающие проржавевшие решетки на окнах, обшарпанные грязно-розовые кирпичи. Внутри – серо-желтые стены и тусклая подсветка. Да, само здание – историческое, еще дореволюционное, и о современности и приятных цветах здесь речи идти не могло. Но сама по себе складывалась атмосфера настороженности, переживаний, дискомфорта.
До начала заседания журналисты расположились кто где: подпирали стены, тихо переговаривались, сидя на узеньких лавочках. В главном холле суда было жарковато, так что верхнюю одежду многие снимали и оставляли на неприметной, жутковатой вешалке. Пожалели потом: в помещении, где проходило заседание, открыли окно. Сквозняк. Благо, в середине процесса представителей СМИ попросили удалиться – рассматривали медицинскую тайну. В этот короткий перерыв с вешалки многие забрали свои пальто и куртки. Мерзнуть никто не хотел.
Ждали Дениса Аллаярова. Его должны были завести в судебное помещение вот-вот. Но тут сотрудница полиции достаточно резко скомандовала: «Освободить проход»! Дважды повторять не пришлось: журналисты дружно выстроились кто к стене, кто на лестнице. Выученным движением достали объективы. Никаких вспышек. Тишина. Чувствовался какой-то траур в этом здании, и ведь безосновательный – ведь приговор выносят не сегодня… Быть может, шанс есть…
Обвиняемого, закованного в наручники, проводили до помещения. Денис Аллаяров был одет в черную водолазку, на лице неизменные очки. Виднелась щетина. Он молчал, вел себя покорно и сдержанно. Держался.
Само заседание чуть задержалось. Журналисты столпились у двери, тихонько переговариваясь. Здесь же и пошли разговоры, мол, сегодня не только прения будут, но и сам приговор. Догадки не подтвердились: вынесение приговора назначили на 10:30 следующего дня.
Но вот – открылась дверь. Заседание началось. Первым делом сообщили, что мать Дениса Аллаярова перечислила от его имени 120 тыс. рублей в фонд «Все для Победы». Аналогичную сумму она отправила в следственный комитет в качестве добровольной оплаты штрафа в сумме взятки.
Что ж, начало любопытное. Все ждали выступления прокурора, но планы у суда были иные. Зачитывалась характеристика экс-редактора. И все в ней казалось надрывным, и все вызывало жалость. Дениса Аллаярова характеризовали отец, мама, друзья семьи, бывшие коллеги, одноклассники… Ни одного плохого слова. Ни одного упрека.
«Денис – желанный ребенок, с самого детства мы старались, чтобы он получал моральное развитие. С 6 лет он ходил в воскресную школу, участвовал во всероссийских соревнованиях, имел множество грамот и медалей. Мы старались во всем поддерживать сына, прививали добрые качества», – зачитывала судья характеристику, предоставленную матерью Аллаярова.
Хорошо отзывались об экс-редакторе и его бывшие коллеги. Он никогда не делал ничего предосудительного, был вежлив и уважителен, и все только хорошее, доброе. Да только присутствующие понимали: вряд ли это поможет делу. Сам Аллаяров практически не реагировал на слова о нем. И смотрел таким тихим, тоскливым, смирившимся взглядом. Молчал.
Тут судья попросила подсудимого встать. Вопрос у нее был только один: чем вы, Аллаяров, руководствовались при даче взятки? Но, видимо, уставший и переживающий экс-редактор не совсем понял, зачем его подняли. В тишине раздался его растерянный голос: «Это мое последнее слово?» Но нет, далеко еще не последнее.
Тоска разливалась по залу. Обреченность. И особенно остро она ощущалась, когда дали слово государственному обвинителю – огласить обвинения. Полетели цифры, статистика, уголовные статьи, перечисления денежных средств. Сухая, простая сводка. Гособвинитель затребовала пять лет колонии, штраф 1,2 млн и запрет заниматься издательской деятельностью на пять лет после отсидки.
Вот так и выносится решение о лишении свободы – безэмоционально, без сочувствия. Денис Аллаяров выслушал прокурора, тихо опустились его плечи, а сам он понуро повесил голову.
Но это был еще не конец. Воспряли духом адвокаты: им дали слово. Здесь и сейчас Дениса Аллаярова защищали, и делали это экспрессивно: указывали на мораль, эмоции, взывали к справедливости. Пытались маневрировать.
Вдруг в голосе адвоката зазвенели эмоции: показалось, что вот-вот на ее глазах выступят слезы. Голос дрожал. Неужели? Она ревностно защищала своего доверителя, и в аргументах ее сквозило главное: лишение свободы станет актом жестокости, отсутствием справедливости.
«Денис в своей деятельности заигрался в расследователя, из-за чего оказался на статье подсудимых. Важно отметить, что это не действия циничного преступника, а трагическая ошибка увлеченного профессионала. Да, он ошибся. Но не стал преступником в душе», – взывала к чувствам присутствующих адвокат.
Казалось бы, эмоций не может быть еще больше. Оставалось только одно: последнее слово самого Дениса Аллаярова. Журналисты активизировались тут же: взмыли в воздух камеры и телефоны. Экс-редактор начал говорить.
Его речь длилась десять минут. В ней не было той тоски и растерянности, которая ранее виднелась в глазах. Нет, это говорил уверенный в своем раскаянии человек. Искренне считающий, что суд может (и должен) быть справедлив.
«Мы постоянно слышим с высоких трибун тезис о том, что к сотрудникам полиции выдвигаются более жесткие требования, чем к простым гражданам. Что сотрудники полиции, как блюстители порядка, за нарушение закона отвечают строже. В моем случае получается все наоборот: меня – в колонию, а взяточника в погонах – на свободу, дальше гулять и развлекаться. Ваша честь, отмечу, что в моем уголовном деле нет потерпевших, нет какого-либо ущерба. Своими действиями я не поставил под угрозу чью-либо жизнь, безопасность и благополучие. Я не сорвал ни одного расследования. Ранее я никогда не нарушал закон, от следствия не скрывался, расследованию моего уголовного дела никак не препятствовал, всю технику отдал добровольно.
Моя общественная опасность как личности – минимальна, если не сказать, что вообще отсутствует», – Аллаяров был абсолютно уверен в своих словах, это чувствовалось.
«Суд удаляется в совещательную комнату», – раздалось в итоге.
И оставалось только надеяться.
Юлия Казмина
Редактор Ura ru Денис Аллаяров выступил в суде с последним словом15 часов назад
