В Екатеринбурге простились с 48-летним Александром Родионовым, бывшим корреспондентом ЕАН, который пропал без вести во время СВО год назад. Церемония прощания прошла на Нижне-Исетском кладбище. Бывшие коллеги Александра из разных изданий не смогли остаться в стороне и поделились своими воспоминаниями об этом умном, ярком человеке: журналисте, коллеге и друге.
Мария Базунова:
«Саша был профессионально яростный, цепкий, едкий, прямолинейный. С отличным чувством юмора. А еще он был талантливый и, если можно так сказать, эталонный журналист. Его решение уйти на СВО добровольцем почему-то не вызвало удивления - именно от него этот поступок был ожидаем. Журналистика Урала однозначно потеряла одного из лучших представителей. Ну а мы… неординарного коллегу — Сашу Родионова».
Антон Гуськов:
«Саша был очень увлеченным. Если он хотел снять видео для своего текстового материала, он залетал в нашу комнату с горящими глазами, и работа останавливалась, потому что Саше нужно было передать свой заряд нам. Саша круто вовлекал людей, знакомых и незнакомых, в беседу, мне было приятно с ним говорить о чем угодно. У него легко это получалось, потому что ему было реально интересно, что он спрашивает и что ему отвечают. После 10+ лет в профессии это качество сохраняют далеко не все. Саша был прямым, порой резким и в то же время мягким, душевным человеком. Мои соболезнования близким и друзьям».
Юлия Литвиненко:
«Родионов — все журналисты всегда зовут друг друга по фамилиям – мог написать практически о чем угодно. Ему можно было дать тему, о которой он ничего не знал, и через какое-то время получить нормальный, живой, умный текст. Не «отписку», не набор найденных в интернете фактов, а именно журналистский материал.
Я работала с ним недолго, но слышала до этого много: что он мог разобраться в политике, экономике, городской жизни, социальных историях. Мог влезть в какую-нибудь совершенно новую тему и за короткое время понять, кто с кем, что произошло, где главное и где врут. У него было какое-то профессиональное внутреннее устройство, которое позволяло очень быстро собирать картину.
И еще — он мог писать в любом состоянии. Мне кажется, это одна из самых настоящих журналистских способностей. Когда ты не выспался, когда у тебя что-то происходит в личной жизни, когда уже совершенно нет сил, когда дедлайн через час и кажется, что из этой темы вообще невозможно сделать текст, Родионов все равно мог сесть и написать, причем написать так, будто ему было легко.
Это вообще отдельный талант — не просто уметь писать, а уметь работать журналистом. В самом старом и хорошем смысле этого слова: приехать, разобраться, поговорить с людьми, найти фактуру, понять, что из нее важно, и сделать текст. Родионов был именно таким журналистом. И мне хочется, чтобы о нем осталось именно это, каким журналистом и каким человеком он был до этого. Потому что Саша Родионов был очень крутым журналистом. Из тех, про кого потом думаешь: вот таких сейчас очень не хватает.
Он мог быть упрямым. Мог быть резким. Мог принимать решения, которые другим казались странными или слишком рискованными. Но в нем было это качество — если он для себя что-то решил, переубедить его было практически невозможно. Поэтому то, что он ушел на СВО, одновременно было и неожиданно, и совершенно ожидаемо. Но мы все надеялись, что он вернется и будет сидеть, курить, ругаться на очередную тему, цинично разбирать новости, отпускать свои комментарии и в последний момент садиться писать текст, будет Сашей, который снова придет на работу и будет совершенно буднично и профессионально делать свою работу.
И в этом, наверное, была и есть наша самая большая надежда: что все закончится и все просто вернется к своей обычной жизни. Но этого «как обычно» больше не будет».
Сергей Беляев:
«Он уходил, я приходил.
Первый некролог я написал, когда только стало известно, что Саши не стало. И сразу удалил, казалось, так честнее.
Познакомились мы с ним, так чтобы не шапочно, девять лет назад на громком процессе об оскорблении чувств верующих в Екатеринбурге, коротая время в перерывах. Потом как-то так совпало, что я начал сотрудничать с ЕАН, когда он уже уходил (потом так же совпало с другими изданиями пару раз). Позднее Саша вовсе ушел из профессии, как только я в нее вернулся. Он нашелся для многих коллег только на фотографиях в соцсетях, где он в военной форме и вполне себе в порядке.
Когда я узнал, что Александр подписал контракт, совсем не удивился. Журналистики он уже не видел, перед тем, как уйти из ремесла, работал в издании второго эшелона. Просто работа ради работы.
На моей памяти это был единственный коллега, который прекрасно понимал мой временный переход из журналистики в монастырь. Он и сам хотел не просто сменить обстановку, работу или переехать куда-то.
Ему хотелось не перемен, а так, чтобы перевернуть с ног на голову, перестать чувствовать тесноту. Поэтому он меня отлично понимал. Потом и он уже вырвался из своей «тесноты». Друг для друга мы были людьми, кто мог поговорить о чем-то личном и глубоко наболевшем.
Можно, конечно, было бы рассуждать о том, что наша медиасреда потеряла очень замечательного корреспондента. Журналист он и, правда, был классный: какая бы ни была тема, отточит ее до совершенства, дотошно. Можно быть талантливым журналистом, можно быть ремесленником. Саша был и тем, и другим».
Мария Трускова:
«Мы познакомились с Сашей, наверное, в годах 2013-2014-х, тогда оба работали в другом СМИ. Улыбчивый, приветливый и очень умный парень. Он разбирался во всем – в политике, истории, литературе. Разговаривать с ним можно было бесконечно. Он был неравнодушен ко всему происходящему вокруг – к стране, к региону, к городу. Был бесконечно отзывчив и всегда готов помочь – привезти, увезти, что-то починить. Отдать единственный йогурт или булочку коллеге на завтрак – это даже не обсуждалось.
Обрадовалась, когда Саша пришел в ЕАН, было грустно – когда ушел. Хотя, наверное, в нашей профессии он достиг потолка – он был бесстрашным, умел докопаться до любых деталей, его тексты были невероятно крутыми. Саша всегда искал себя, стремился к созиданию, хотел приносить пользу людям. Когда мы в последний раз виделись, сказал, что хочет попробовать себя в рабочей профессии, ведь что-то делать своими руками - круто. Договорились обязательно как-нибудь еще встретиться, попить пива, поболтать. Не сложилось… Спасибо, Сашка, что был с нами, вечная память!»
Александр Лукманов:
«Лично с Родионовым мы не пересекались, но несколько раз говорили по телефону. Первый раз это было в августе 2008 года. Я тогда работал на портале Life.ru, а Родионов - в агентстве «Новый регион». Шла пятидневная война с Грузией, и там был сбит наш Су-34, погиб летчик Игорь Ржавитин, который впоследствии посмертно был представлен к званию Героя России. Родионов тогда написал, что Ржавитин – уроженец Свердловской области. Я нашел его телефон и позвонил Александру, чтобы уточнить. Он дружелюбно мне ответил, сказал, что любит и уважает Life, поэтому всегда готов помочь. Родионов объяснил, что проверял Ржавитина через соцсети, обнаружил его страницу во «ВКонтакте», и так стало известно, что он из города Ревды. Впоследствии мы еще несколько раз созванивались с Родионовым – то он, то я, помогали друг другу».
Валентина Попова:
«Саша говорил мне, что его любимый фильм – «В движении» с Константином Хабенским, который сыграл журналиста с беспокойной душой. И действительно, персонаж этот словно с Саши и писали: можно смотреть и, оторопев, безошибочно узнавать его в главном герое картины. Только нельзя сказать, что Саша равнялся на какого-то киногероя: он просто был самим собой.
Когда мы все стояли в очереди к Создателю за благоразумием и осторожностью, Саша стоял за внутренним огнем. И жадно забрал столько, сколько хватило бы на добрую сотню людей. А потом всю жизнь пытался этот огонь в себе обуздать, что требовало от него нечеловеческих усилий. Но силы для этого у него неизменно находились».
Григорий Лейба:
«Либералом он не был (эпитетов для них тоже не жалел). Он был журналистом. Если где-то творилась или могла твориться несправедливость — он был там. Конечно, система его замучила. Не власть даже. Просто наличие вертикалей как таковых. Железная необходимость сдавать текст раз в неделю или отчитываться перед редактором на планерках. И он ушел. А теперь его нет.
Он столько мне всего сказал, столько объяснил, столькому научил. Но все вылетело куда-то из головы совершенно. Помню только одно, вот только одно, что он мне говорил, когда собирался в тексте «пнуть» кого-то из властьимущих. Я говорил ему: «Александр, это уже совсем», а он: «Не бойся, Гриша», «Не бойся, Гриша», «Не бойся, Гриша», «Не бойся». И смеется».
Александр работал корреспондентом в разных изданиях: «Новый регион», «Коммерсант-Урал», «ФедералПресс», ЕАН. За время работы Родионов показал себя профессионалом высокого класса. Он получил известность не только как политический обозреватель, но и как журналист-расследователь. В 2013 году Родионов был удостоен премии «Золотая акула» как лучший журналист информационного агентства в Уральском федеральном округе.
В 2023 году он подписал контракт с Министерством обороны и ушел воевать. За время службы в зоне СВО Александр Родионов был награжден медалями «За отвагу» и «За храбрость» и орденом ЛНР «Службою и храбростью». На похоронах стало известно, что посмертно Родионов представлен еще и к ордену Мужества. На фронте Александр Родионов дважды был ранен.
Согласно официальным документам, Александр погиб еще 8 августа прошлого года возле села Новоелизаветовка в ДНР в районе Покровска/Красноармейска. На фронте ситуация порой часто меняется, поэтому его тело удалось забрать с поля боя только недавно. Экспертиза ДНК подтвердила его личность.
В Екатеринбурге простились с бывшим корреспондентом ЕАН, погибшим на СВО2 часа назад
