Екатеринбуржец Яков Шушарин, обвиненный в избиении подростка на горе Уктус, не снимает с себя ответственности за случившееся, но считает приговор слишком суровым и несправедливым. О том, что произошло 17 января на склоне горы Уктус, Яков и его жена Анастасия рассказали корреспондентам ЕАН.
Яков рассказал, что в тот день он с женой пришел на гору, чтобы позаниматься горными лыжами с четырехлетней дочкой. Яков сам увлекается лыжами, поэтому дочь учит кататься с трех лет.
- Что произошло в тот день?
Яков: Выбрали этот склон, чтобы дочь могла поотрабатывать небольшие прыжки, съезды перед тренировкой. Как всегда поднялись наверх и оставили там вещи. Потом начали спускаться. Я всегда спускаюсь спиной вперед, чтобы видеть, как дочь на меня едет, чтобы в случае чего ее остановить. А супруга сбоку контролирует движение.
В какой-то момент мы остановились, чтобы поправить у дочери крепление. И в это время произошел удар - супруга подлетела, меня что-то по ногам ударило. Я честно не помню, как это происходило - видел только по видеозаписи. Я просто испугался за ребенка и супругу. Машинально несколько раз ударил того человека, который на нас наехал.
Как я это сделал - не помню и не понимаю, как со мной это произошло. Для меня это была какая-то вспышка просто. Супруга рассказывает, что я не отвлекался на ее слова, делал все молча. Все было машинально. После того, как эта вспышка прошла, мы просто разошлись. Тот человек гораздо выше меня ростом. Он просто встал и ушел, ничего не говоря.
Анастасия: Мы подумали сначала, что это чей-то папа взял снегокат и решил побаловаться. Когда я подлетела и села на колени, смотрю: лежит очень большой человек. Думаю: ну, делать папе, видимо, нечего было. И потом уже из новостей мы узнали, что это подросток.
Очень удивились, потому что он был не похож на подростка. То есть он высокий, в черной одежде, в «Аляске», как мужчины многие ходят, шапка была, я помню, и капюшон. Еще помню, что, когда я отталкивала мужа от него, он говорил в сторону: «Не ржи». Потом поняла, что он это сказал своему приятелю, другому подростку, который стоял неподалеку. Я еще подумала, что они решили приколоться, побаловаться и, может, снимали на видео, не знаю. То есть шок был у нас, конечно, от всей ситуации. Сначала - удар, я упала, у меня боль, ничего не понимаю. Потом я села, вижу: что-то происходит, я тоже там толкаю, толкаю, как будто стена между нами. Муж вообще не понимает, что происходит. В какой-то момент он остановился, а снегокатчик встал и ушел.
- Как вы узнали, что вас ищут?
Анастасия: Мы узнали вечером 19-го, по-моему, из новостей. Очень удивились, что это подросток. Мы вообще были в шоке. Муж всю ночь не спал. Говорил, что случилось что-то плохое и пойдет добровольно в полицию. Я отвечала, чтобы подождал, адвокат, может, нужен. А он не захотел ждать и пошел сам.
Яков: Я отвел дочку в 07:00 в садик и к 08:00 уже был в полицейском пункте. Пришел туда и позвонил в домофон, так как дверь была закрыта. Меня не сразу приняли. Голос по домофону спросил, кто я и зачем. Я ответил, что по поводу инцидента на Уктусе и что меня разыскивают. Они не поняли, что я пришел с повинной. Они меня завели, начали спрашивать, свидетель ли я. Я сказал, что не свидетель, а участник этого конфликта. После чего меня сразу подняли на второй этаж, где заполнили бумаги. Я давал показания, после чего сразу же меня увезли в Следственный комитет.
Я не знал, что со мной будет. Я представлял, что я сейчас дам свои показания, будет какое-то разбирательство, вызовут мою супругу как свидетеля. Но мне даже не дали шансов: просто увезли меня в Следственный комитет, а оттуда - сразу в изолятор. Хотя я не скрывался.
Как я позже узнал, в документах написали, что бегал от следствия и был застигнут на месте преступления. Хотя по факту, если выстроить хронологию, 17-го вечером это случилось, 18-го было написано заявление в полицию, заведено уголовное дело. 19-го я узнал об этом из новостей, а 20-го явился добровольно в полицию. Все суды утверждают, что я скрывался, хотя такого не было.
- Вас обвинили, что вы сбрили усы, чтобы остаться неузнанным. Что это за история?
Яков: Дело в том, что я каждый год езжу со своими друзьями в горы, на Мамай, возле озера Байкал, если быть точным. Там нет ни связи, ничего, то есть мы просто катаемся на лыжах. Там я веду достаточно аскетичный образ жизни и, конечно, не бреюсь, там просто нет смысла бриться. Оттуда я каждый год возвращаюсь заросшим, с усами. А потом, когда выходить после отпуска на работу, привожу себя в порядок. В этом году было точно так же. Поэтому я побрился не для того, чтобы изменить свою внешность, а просто привел себя в порядок после похода. Если просмотреть хронологию на фотографиях, то можно увидеть, что в зимний период, когда я уезжаю в лес, возвращаюсь потом небритым.
- С этим подростком и его матерью вы общались?
Яков: С подростком и его матерью мне не удалось пообщаться. На судебном заседании по мере пресечения 22 января я пытался извиниться перед мамой подростка. Пытался объяснить как-то ситуацию. Но она сказала, что ей мои извинения не нужны и она желает только одного, чтобы я получил самое суровое наказание, она будет стремиться добиться этого. Как мы видим, у нее это получается.
- Вы не согласны с приговором?
Яков: В этом деле есть очень серьезные нестыковки, благодаря которым очень сильно утяжелили мою статью.
Анастасия: Меня потерпевшей не признают. Якобы то, что я упала, это незначительный повод. И из-за этого получается, что как будто произошла хулиганская выходка со стороны мужа. Как будто этот мальчик просто ехал, а мой муж просто так на него напал, ни с того ни с сего. Ну и влиятельные родственники... (дедушка подростка – известный в Свердловской области юрист, - прим. ЕАН).
Яков: Подросток ехал под запрещающие знаки на горнолыжном комплексе Уктус «Нельзя кататься на снегокатах». Это повышенная опасность. И у них везде в правилах это указано. На суде было сказано, что подростки знают правила. Они в суде сказали, что раз их за руку не останавливают, то они и дальше будут там кататься. Они это работникам Уктуса в лицо сказали. Мама подростка заявила, что после того инцидента ее сын снова ходил там кататься, что им вообще фиолетово.
- Как прошел суд?
Анастасия: Яков извинялся каждое судебное заседание, а мать передо мной ни разу не извинилась за то, что ее сын меня сбил. Они вообще считают, что им можно делать что угодно. Также они вели запись во время закрытого заседания, хотя судья изначально говорил, что этого делать нельзя. Но они в открытую вели видеозапись со своих смартфонов и выкладывали потом в интернет.
- Какая была ситуация с экспертизами?
Яков: Есть много вопросов по поводу травм средней тяжести. После двух месяцев нахождения в СИЗО было продление меры пресечения. Следователь сказал, что данных экспертизы еще нет, хотя они уже были. 16-го мне продлили арест, а 17-го задним числом их подшили к делу. Так меня еще на месяц оставили в СИЗО, хотя могли отправить под домашний арест. Я не планировал скрываться, никому не планировал угрожать, и об этом я заявлял каждое судебное заседание.
Среднюю степень тяжести поставили только потому, что подросток сидел дома. Он же на последнюю, третью, экспертизу не пришел. Они принесли справку из частного медицинского центра, что подросток 41 день наблюдался у лор-врача. Непонятно, из-за чего именно. Их вызывал судмедэксперт, а они просто не явились на экспертизу.
Мы заказывали независимую экспертизу. Независимая экспертиза подтвердила, что степень тяжести в этом случае легкая, но суд отклонил наше ходатайство.
Я готов нести наказание, но я считаю, что наказание должно быть справедливым. У меня не было никаких хулиганских мотивов. Что такое хулиганство? Это когда человек выходит и противопоставляет себя обществу. Я не пытался противопоставить себя обществу, я просто пытался защитить свою семью.
- Сказалось ли случившееся на дочери?
Яков: Она после этого стала грызть ногти. Меня не было дома, сидел в СИЗО. Бабушке рассказывала про эту ситуацию, что дочку снегом окатило и она до сих пор это помнит. Поэтому мы стараемся ее как-то оградить.
Анастасия: Они защищают права подростка, но не защищают права нашей дочери. Ну и меня потерпевшей не признают. Как будто меня там вообще не было. Как будто у них вдвоем это произошло. А ведь после того, как в меня врезался подросток, я упала и получила травмы.
Яков: Я благодарен судьбе, что с дочкой ничего не случилось. Позже, когда мы посмотрели видео, я понял, что он проехал 40 м, не останавливаясь. В суде стало известно, что вес подростка 67 кг, плюс снегокат весит 15 кг. То есть это 80 кг, которые двигаются со скоростью, ведь он за 2 секунды проехал 40 м. Получается, что его скорость была больше 30 км/ч - физику никто не отменял. Но суд говорит, что это незначительный повод. Ну, подумаешь, вас там, можно сказать, пытались убить, убить вашего ребенка…
- Вас приговорили к колонии-поселению, когда отправитесь туда?
Яков: Это не от меня зависит, как решит ГУФСИН. 16 августа было апелляционное судебное заседание, на котором приговор оставили без изменений. 17 августа я был в уголовной инспекции Ленинского района. Они там записали мой номер телефона, сказали, что сначала дождутся, когда к ним пришлют оригинал приговора. После этого дадут мне направление. Они сказали, что придется подождать, так как в Свердловской области в колониях-поселениях нет мест. Может, придется поехать в другой регион. Я попросил, конечно, оставить меня в нашей области, так как у меня здесь мать-пенсионерка, отец-инвалид. Не знаю, как решат в итоге.
ЕАН писал, что инцидент на горе Уктус произошел 17 января. Тринадцатилетний Владимир врезался на снегокате в жену Якова Шушарина, который в тот момент учил свою дочь ходить на лыжах. В суде мужчина заявил, что испугался за свою семью.
Кроме того, стало известно, что подросток скатывался с горки в запрещенном для снегокатов месте – там катаются дети на лыжах. После публикации в интернете видеозаписи с инцидентом мужчину начали разыскивать. Шушарин узнал об этом и сам явился в полицию. Суд приговорил Шушарина к четырем с половиной годам колонии-поселения.
Мать обвиненного в избиении подростка на Уктусе заявила о влиянии на приговор высокопоставленного юриста 5 октября в 14:18
