August 27, 2018, 11:35 AM

«Наша церковь не корпорация для зарабатывания денег»: как живут беспоповцы на Урале

ЕАН продолжает серию материалов о том, чем живут православные на Урале. После организованного Русской православной церковью масштабного фестиваля «Царские дни» регион посетил глава Русской православной старообрядческой церкви (РПСЦ) митрополит Корнилий. О непростых отношениях с официальной церковью он рассказал в интервью нашему агентству. Досталось в нем и «беспоповцам»: староверы говорят о распаде и вымирании этой общины. Представители едва ли не самого закрытого течения в старообрядчестве на жизнь, впрочем, смотрят более оптимистично.

О нынешнем положении беспоповцев на Урале, разногласиях с РПСЦ и о том, есть ли раскол среди самих старообрядцев – в интервью представителя одной из общин Дмитрия Панова.

«Верующих нельзя делить на черное и белое»

— Дмитрий, правда ли, что в Екатеринбурге не осталось общин «беспоповцев»? Говорят, последняя из них распалась десять лет назад и ее члены уходят к старообрядцам…

— Это не так. Община продолжает свою деятельность. Прежде все-таки следует рассказать предысторию, которая для меня начинается с моего деда, жившего в Верх-Нейвинске. А для моего деда - от его предков. Он был достаточно зажиточным человеком и содержал церковь, которая находилась при доме. Старообрядцев в Верх-Нейвинске было достаточно много — 300-400 человек. А по праздникам стекалось такое количество прихожан, что церковь не вмещала всех людей.

С приходом советской власти на старообрядцев начались новые гонения, и многих из окружения моего деда пересажали за веру. В частности, репрессировали его братьев. Отец мой со временем перебрался в Шалинский район, подальше от притеснений. Но он, как и дед, был очень грамотным человеком: знал службу, знал крюковое пение.

В общинах вера передавалась от отца к сыну, без надрыва. Она была органично вплетена в семейную жизнь. По этой причине к отцу обратилась община из Екатеринбурга с просьбой стать наставником. Но поскольку к наставникам есть определенные требования, он не взял на себя это бремя. Он просто приезжал на службу и возглавлял ее.

Затем, примерно в 1988-1990 году был построен дом на средства общины. Всех членов общины она не вмещала – на праздники приходило более 100 человек. В 2012 году пришлось оставить это место, поскольку территорию власти отдали под застройку. Община переехала на Уралмаш, где она и существует по сей день.

— Сколько вас в Свердловской области?

— По всей Свердловской области насчитываются тысячи старообрядцев, и почти в каждом городе и поселке есть крепкие приходы, где ведется служба.

В России в целом - от миллиона старообрядцев. Кто-то из них может не соблюдать посты, но приходит на основные праздники: Пасха, Рождество, Николин день. Но если мы будем так углубляться, то получается, что мы верующих делим на черное и белое. Мне кажется, это не совсем правильно. Если человек верит, то он в принципе верующий и склонен совершать богоугодные поступки.

«Старообрядцев не впечатляет роскошь»

— В РПСЦ считают, что движение так называемых «беспоповцев» предрасположено к вымиранию из-за децентрализации и отсутствия священноначалия и, соответственно, отсутствия церкви как института.

— Не соглашусь. Мы находимся в церкви. Ведь основной ее критерий — соборность, и наша иерархия начинается с собора, затем уже идут наставники, которые работают с приходами на местах.

 

Может быть, наши наставники не так много внимания уделяют развитию, но это связано с тем, что нам чужда коммерциализация религии. Там, где начинается бизнес, от веры очень мало остается.

В некоторых ветвях христианства священнослужители активно пользуются предметами роскоши, но нас это не впечатляет. Мы не стремимся к тому, чтобы наши наставники ездили на дорогих машинах с охраной. Мы ценим другое — чистоту нашей веры в том виде, в котором она была передана нам нашими предками.

— А кто такие наставники?

— Это люди, которые в общинах совершают все таинства (причастие, исповедь, венчание и так далее), ведут службы, читая в том числе священнические молитвы. Также наставник является носителем вероучения, поскольку, как я говорил, это передается от отца к сыну. Поэтому в принципе называть нас «беспоповцами» не совсем правильно. Это понятие сейчас закладывается в людях со школьной программы, но по факту у нас есть священнослужители.

— Как они избираются?

— По достоинству, по тому, как человек ведет богоугодную жизнь, насколько он готов к этому. Для этого есть целый ряд критериев: человек должен истово верить, в нем должны чувствоваться авторитет и грамотность. Ты можешь ему довериться и в его присутствии раскаяться перед Богом в грехах. Это качества, присущие духовному отцу.

— Наставника выбирает община?

— Нет. Его выбирает собор, в котором принимают участие несколько наставников.

— Из ваших описаний складывается впечатление, что наставники очень похожи на пастырей в протестантских общинах в 19 веке.

— Можно проводить разные аналогии, но это не у нас появилась новая вера и новые книги, как, например, у протестантов. Мы хранители того вероучения и уставов, которые были до никонианской реформы.

— Что мешает тогда объединиться с РПСЦ? Ведь они отстаивают такую же позицию.

— У нас есть вопросы к легитимности митрополита Амвросия (Паппа-Георгополи) (основатель иерархии РПСЦ, — прим. ЕАН). На каком основании Амвросий стал первым среди старообрядцев? Во-первых, он был греческим священником, во-вторых - австрийским подданным.

 

Я понимаю, кем был мой дед, мой отец, кем были наставники общин. Но кто такой Амвросий? Для старообрядцев он появился из ниоткуда. У нас РПСЦ в этой связи называют «австрийской ветвью».

— Но тогда возникает вопрос к легитимности наставников, ведь их не рукополагали епископы, как это полагается в церкви?

— Так можно предъявлять претензии к легитимности в любой христианской деноминации. В РПЦ в разные периоды истории было по несколько иерархов, которые представляли различные течения. Или вспомнить историю с антипапами в католическом мире.

Но я больше чем уверен, что у наставников-старообрядцев на протяжении всех пяти веков рукоположение было (у нас называется благословление), хотя и не всегда официальное — с тем торжеством, которое присутствует в этом обряде.

Священномученник Аввакум, почитаемый всеми старообрядцами, благословил множество людей на проповедь и службу Богу. Как можно после этого сказать, что у наших наставников не было рукоположения?

— Получается, у старообрядцев оформился свой раскол?

— Старообрядцы ни на кого не делились. Мы как молились, так и молимся, и у нас не обрывались связи и не прерывались иерархии. Мы остаемся православными христианами, так, как это и было. Как я уже говорил, в каждом городе и поселке есть молебные дома, и все прекрасно существует. Просто мы не афишируем свою деятельность, отчего, по всей видимости, и складывается впечатление, что общины якобы распадаются.

— Вы не афишируете свою подлинную, как вы ее характеризуете, веру, хотя по логике – должны. Например, некоторые церкви делают это через билборды или акции. Почему старообрядцы этого сторонятся?

 

— Нам не нужна реклама. Где в ней Бог?

Мы же не строим корпорацию для того, чтобы заработать денег. Нам это не нужно. Старообрядец показывает веру своим примером, своей жизнью. Я знаю несколько историй, когда люди перешли в наши общины, просто наблюдая за своими соседями или коллегами по работе.


«Чиновники видят в нас сектантов, приходится жаловаться Путину»: как живут старообрядцы на Урале

— На что тогда живут общины?

— У нас есть подаяния. Они идут на обустройство религиозной жизни и реальную поддержку молящихся, т.к. передаются от человека к человеку, а не через кассу и заработную плату, но сумма не регламентирована и прайс-листов нет. Оттого, что человек подаст меньшую или большую сумму, отношение к нему не изменится, как и сама служба. Хуже или лучшего за него молиться не будут, за него будут молиться по уставу.

Другой вопрос, что в человеке заложено воспитание таким образом, что он заботится об общине, а не выполняет некую формальность или обязательный обряд.

Возможно ли объединение староверов с РПЦ?

— Побывавший в Екатеринбурге предстоятель старообрядческой церкви митрополит Корнилий (Титов) в том числе говорил, что РПСЦ стремится установить контакты с «беспоповцами». На ваш взгляд, митрополиту это удается?

— Я не вижу, чтобы у него это получалось, и вряд ли получится.

 

Мы видим, что Русская православная старообрядческая церковь сближается с государством и у властных структур появился интерес к старообрядцам. Но на наш взгляд, церковь должна быть отделена от государства.

И наши общины фактически отделены от госструктур — мы ничего не просим у государства, и просить не собираемся. Храмы строим сами и содержим также сами. Никого не призываем ни к чему, а занимаемся устройством семьи, бизнеса и своих духовных устоев.

— А возможны ли контакты старообрядцев с Русской православной церковью как со стороны РПСЦ?

— Нам это не нужно, и в этом вряд ли есть смысл. Во-первых, все упирается в вопросы вероучения: мы ничего не меняли в догматике, уставах, и мы не обрезали службы, как никонианская церковь. Контакты подразумевают, что мы должны что-то признать, а мы не будем этого делать.

 

Во-вторых, 500 лет с момента никонианской реформы – это сплошной кровавый след преследований, из-за которого трудно говорить о каком-то общении. Пусть покаются те, кто все это затеял.

Это как объединиться с человеком, который в какой-то мере виновен в убийстве вашего деда или отца и братьев. Как нас только не называют, но на самом деле мы просто православные христиане, которые хранят уставы и обычаи, невзирая на сложности и политические веяния в государстве.

Фото: pixabay.com

Паломники в Екатеринбурге: репортаж из главного палаточного городка страны

 

Комментировать