Качество воды в озерах Челябинской области ухудшается – медленно, но неизменно. И это не особенность одного региона, а мировой тренд. Одна из главных причин – деятельность человека. Что будет дальше с водоемами, будет ли хватать нам питьевой воды через несколько лет, зачем нужно строить трубопроводы от северных рек на Урал, какое челябинское озеро стало Черным морем и почему люди должны стать паразитами ради спасения планеты – об этом ЕАН поговорил с почетным председателем Челябинского регионального отделения Русского географического общества, кандидатом географических наук, доцентом Сергеем Захаровым. Исследователь больше 30 лет изучает озера, причем не только в Челябинской области, но и во многих других регионах.
- Сергей Геннадьевич, как можно сейчас оценить состояние озер Челябинской области, которых у нас так много?
- Сто лет назад наши озера были в природном, естественном состоянии. И примерно с того времени они стали трансформироваться под воздействием антропогенного фактора. Сначала это был период индустриализации, когда возрастало промышленное освоение озерных ресурсов, потом рекреационное освоение. Ну и, конечно же, воздействие человека шло на фоне природных циклов колебания водности и циклических изменений озерных экосистем. В экстремальные точки этих циклов (повышенной или пониженной водности) деятельность человека может послужить толчком к перестройке озерной системы.
- Как часто меняются эти циклы?
- Есть природные циклы водности. Они различны – годовые, 11-летние, 22-летние и более. За последнее столетие их было несколько. Например, 50 лет назад – в 1975-1977 годах - была очень тяжелая засуха, после которой произошли изменения, в том числе в водопользовании на озерах. Например, из озера Увильды было переброшено около четверти кубокилометра воды для нужд Челябинска, из озера Чебаркуль перестала вытекать река Коелга.
Затем была засуха 1995-1998 годов. Далее – засуха с 2016-го по 2023-й. Она была не такая резкая, как предыдущие, но более растянутая. И вот в 2024 году был резкий подъем воды, такой, что его хватило и на 2025-й. Сейчас мы наблюдаем уже три года повышенной водности. Для озер это и хорошо, и плохо. В 2024 году на нашей территории не было жутких и разрушительных наводнений, я имею в виду таких, как в Оренбургской и Тюменской областях. Это именно потому, что у нас много озер. Они после серии маловодных лет приняли эту воду. У наших соседей такого количества озер нет, поэтому у них был повышенный речной сток, который послужил причиной катастрофических наводнений.
А вообще для меня, человека, который всю жизнь изучает водные ресурсы, 2024 год был удивительным: лесные дороги превращались в реки, на озерных протоках такой сток был, которого я никогда в жизни раньше не видел. Но хорошо, что вода пришла в озера, они стали возвращаться к нормальным показателям - как до засухи.
А плохо то, что человек значительно изменил хозяйственной деятельностью окружающие озера земли. Водосбор многих озер ныне загрязнен – и эта грязь с повышенным стоком попадает в озера. К сожалению, в водный 2024 год мы на отдельных озерах отмечали значительное уменьшение качественных характеристик. По счастью, они не оказались такими, которые привели бы к гибели водоема, так как озера могут самовосстанавливаться, хотя и не всегда полностью.
- Какое озеро больше всего пострадало в 2024 году?
- Переток загрязненных вод произошел из Малого Теренкуля в Большой Кисегач. Вода шла с такой силой, что случилось обрушение долины ручья. Из Теренкуля в Кисегач пришло очень много загрязненного материала. Прозрачность воды в озере Большой Кисегач в августе упала до 2,2 м. Когда-то, еще в 1970-е годы, типичной для озера была прозрачность 8 м. В последние 15-20 лет этот показатель был на уровне 3,3–4,0 м, существовала какая-то стабильность, и вдруг за один год прозрачность стала всего около 2 м. В 2025 году Кисегач немножко восстановился, прозрачность стала около 3 м.
- А в целом по водности озер что вы можете сказать?
- Несмотря на циклические колебания уровня вод, у нас, в принципе, нет проблем с водностью озер. Нет такого, чтобы, как Аральское море, какое-то озеро прогрессирующе высыхало, хотя отдельные мелкие озера на несколько лет пересыхать все же могут. В многолетней динамике площади акватории наших озер становятся то больше, то меньше, они как бы пульсируют. Но есть направленный процесс – это ухудшение качества воды.
Можно привести в пример озеро Тургояк. Там долгие годы сохранялась, если можно так сказать, реликтовая вода, которая климатически соответствовала той, что была там порядка 4000 лет назад. То есть даже ландшафты уже изменились, а вода нет. И вот сейчас мы наблюдаем процесс, в результате которого в центре озера у нас еще сохраняется такая вода, а окраины, заливы стали уже устойчиво мезотрофными, то есть перешли в иную стадию развития, и качество воды там снизилось.
Самое худшее состояние у озера Увильды было после того, как в 1975-1977 годах из него выкачали четверть объема. В 80-90-е годы прошлого века наблюдалось снижение качества вод и падение прозрачности до 4,5 м, а его природная прозрачность когда-то была 8,8 м. Сейчас она в центральной зоне озера составляет 7,5 м.
Самое страшное для наших озер – это сброс в них сточных вод. Они поставляют в водоем соединения азота и фосфора. Это вызывает «цветение» воды.
Эти соединения как удобрение. Вы когда хотите собрать богатый урожай, добавляете их в землю. Если добавить такие «удобрения» в воду, также будет урожай, но в этом случае он нам не нужен совершенно. И его невозможно просто взять и удалить из водоема.
Это направленный мировой процесс. Называется он - эвтрофикация водоемов. Это обогащение питательными веществами. Есть еще один процесс – закисление озер. Он характерен для северных стран Европы, для Канады. Для Южного Урала нет. У нас актуальна как раз эвтрофикация. На высокотрофное озеро и глядеть даже неприятно, вода его для здоровья может быть опасна.
- Какие показатели воды сегодня демонстрирует Тургояк?
- Как раньше говорили: «Воду из Тургояка можно в аккумуляторы заливать». Сейчас так уже не скажешь. Почти по всем исследуемым озерам мы наблюдаем «ползучее» ухудшение, медленное и волнообразное: состояние водоема ухудшилось до какого-то уровня, через несколько лет стало лучше, но не дошло до предыдущих качественных значений, потом опять ухудшилось, а затем снова улучшилось, но опять не до того уровня, который был раньше. Воды Тургояка раньше были как у озера Байкал – минерализация составляла около 100 мг на литр. Сейчас в Тургояке минерализация вод уже устойчиво держится на уровне 135-150 мг на литр.
Лепту в состояние озер вносит и соль, которой посыпают улицы городов, чтобы не было гололедицы. Мы солим дороги много лет, но не задумываемся над тем, куда потом эта соль поступает. Да и дождевые воды, которые тоже, естественно, попадают в водоемы, стали не те: они содержат вещества, которые выбрасывают в атмосферу предприятия и транспорт.
- В каком состоянии находится озеро Зюраткуль в одноименном национальном парке?
- Это чистое озеро, но вода в нем коричневатая. Это озеро совершенно другого типа – карельского. Это чистая природная вода, характерная для средней тайги, она обогащена органикой. Воды Зюраткуля по-своему чистые, но не нужно их сравнивать с водами Байкала и Тургояка: прозрачность такой воды всего 1,0 –1,5 м.
По Зюраткулю тоже одно время была проблема с туалетами, когда еще существовала Китова пристань и был большой наплыв отдыхающих. В августе 2014 года я с удивлением увидел, что озеро «зацвело». Это было странно, потому что гуминовые кислоты обычно препятствуют «цветению». Но сток с рекреационно освоенной части побережья сделал свое дело. Все же у Зюраткуля высокая самоочищающая способность, поэтому озеро со временем пришло в норму.
Озеро долгое время справляется с грязными водами. Но с определенного момента может начаться вторичное загрязнение водоема со стороны донных отложений – от ранее поступивших в него загрязнений, особенно при формировании в глубинных слоях бескислородной обстановки. Озеро – это аккумулятор вещества своего водосбора: оно стремится все загрязнения вывести из круговорота и откладывает их в донных отложениях.
Есть у нас в Челябинской области озера, в которых человек запустил процесс вторичного загрязнения. Тот же Малый Теренкуль. Человек сделал из него Черное море: теперь глубинные воды в озере, так же как в Черном море, загрязнены сероводородом.
В 30-е годы прошлого века вода в озере имела прозрачность 6-7 м, а сейчас летом не дотягивает и до 0,5 м. В озеро несколько десятилетий сбрасывали стоки, и с определенного момента у дна возникла анаэробная зона – и пошел выброс загрязнений из донных отложений в водную среду. «Починить» озеро сейчас очень сложно.
- Что можно сказать про знаменитую группу соленых Хомутининских озер, известных своими лечебными грязями?
- В последний раз я там был, наверное, в 2021 году. Поэтому последнюю водную фазу я не знаю, а знаю предыдущую. Под этими озерами есть линзы соленых вод, где-то на 19 м глубины, это еще соли океана Тетис. Современные подземные воды дренируют эти геологические горизонты, и там существует напор, они поднимаются. Не изливаются, но поднимаются больше чем на 10 м и питают озера. Получается, что если водный год, то и этот подъем будет больше.
В свое время мы сделали интересное открытие. Считалось, что в водные годы минерализация в озерах падает, так как вода в них разбавляется дождевой водой, из-за чего содержание солей уменьшается. В принципе, так оно и есть. Однажды в водный год мы приехали на озеро Горькое, у которого минерализация 12 г на литр. Солоноватое озеро. Видим, что уровень повысился, озеро разлилось.
Берем пробу и отмечаем, что эти 12 г на литр никуда не ушли. Потом понимаем, что водосбор у озера маленький и вода поступает не столько с него, сколько проникает в подземные горизонты, а оттуда уже происходит ее подъем вместе с солью.
Однажды мы были у соседей в Курганской области. Там в Сафакулевском районе есть озеро Шамеля. Памятник природы, интересный водоем с минерализацией от 80 до 200 г на литр. Гиперсоленость. Тот год был влажный, мы ожидали, что озеро опреснится примерно до 100 г на литр. Мы взяли пробу из центра водоема: соленость вод составила 270 г на литр. Местное Мертвое море.
- С этими озерами, по вашим словам, как будто бы дела обстоят получше, чем с тем же Тургояком. Неужели ничего не вызывает опасений?
- Озабоченность вызывает то, как люди пользуются грязевыми лечебными ресурсами соленых озер. Многие думают, что можно один раз помазаться грязью и сразу выздороветь. А кто-то мажется просто потому, что это модно или ради фотографии. На берегу озера Подборное (из группы Хомутитинских озер) есть известный санаторий, где лечат в том числе грязями. То есть этим занимаются медики. В то же время неорганизованные отдыхающие на этих озерах просто мажутся этими грязями, окунаются в ванны из них, выкопанные у воды. Вот представьте, человек решил избавиться от кожного заболевания, окунулся в эту ванну, осеменил ее, возможно, возбудителем заболевания. За ним туда стали окунаться другие люди.
Стихийное использование этих лечебных ресурсов минимальную пользу принесет, а иногда и вред. И сами эти ресурсы губятся. Вот как человек: пришел в столовую, съел не одну и не две порции, а разом употребил все, что приготовлено на тысячу человек. Это наше поведение на озерах с лечебными грязями и не только на них. Причина - в глубокой необразованности населения. У нас население все-таки дикое, как бы ему ни хотелось быть культурным. Оно может слушать Бетховена, но при этом оставаться диким по отношению к природе, ее богатствам и ресурсам.
- Хватает ли нам сейчас воды?
- Если год водный или средневодный, с объемом воды у нас в Челябинской области все в порядке. А вот в эпоху маловодную нам воды не хватает. Если пять лет засухи подряд, то Челябинску очень тяжело, потому что у нас уже практически заканчивается Аргазинское водохранилище. Шестой год мы уже не выдержим. Нам нужно думать о каком-то резервном источнике водоснабжения. Подземные воды нам здесь не помогут. В окрестностях Челябинска их просто нет в таком количестве, которое необходимо.
- Что можно сделать для исправления ситуации?
- В ближайшие годы к этой проблеме будут возвращаться, потому что и Екатеринбург, и Омск страдают в маловодные годы. Наверняка это все-таки будет та или иная переброска части стока северных рек - через 20-30 лет. Это нужно не столько Центральной Азии, как говорили когда-то, сколько Среднему и Южному Уралу, чтобы восполнить запасы воды, которые активно потребляют, в том числе предприятия.
Переброску воды из северных рек нужно осуществлять ни в коем случае не по каналам, а по трубопроводам. Да, это будет дорогая вода. И еще вопрос в том, что в водные годы такая перекачка по трубам будет не нужна. Получается, что у трубопроводов будет простой.
Мы могли бы получать воду из Оби – 5-7% стока в низовьях. Никакого экологического вреда от этого не будет. Но ближе ее не взять – Тобол и Иртыш не смогут нам дать воду: они уже перегружены.
Еще один вариант – более активно внедрять водосберегающие технологии. Но здесь тоже палка о двух концах. Когда счетчики поставили в домах, казалось бы, население стало сберегать воду, уменьшило потребление, платит за воду, все хорошо. Но возникла беда с очистными сооружениями: на них стало меньше поступать воды, а активный ил и прочие компоненты, которые очищают воду, работают при достаточном ее количестве. Очистные были сделаны под другую технологию – чтобы население особенно воду не экономило.
- Нет ли у ученых опасений, что когда-нибудь настанет очень долгий маловодный период, в котором мы столкнемся с реальным дефицитом воды для питья, приготовления пищи?
- У ученых нет опасений, мы знаем: это случится. Еще порядка 150 лет мы будем находиться на спаде водности большого 1850-летнего цикла. Хорошо было в 18 веке, когда была полноводная фаза. Тогда было и полноводное Аральское море, и сток многих рек был другой. Когда в 19 веке все это начало падать, даже возникла дискуссия: высыхает ли Средняя Азия.
Где-то порядка 130-160 лет мы будем еще находиться на спаде вот этого цикла большого. Это не значит, что мы будем в пустыню превращаться. Но это значит то, что наши засушливые отрезки будут более выразительными, более трудными для переживания.
Это все осложняется современным потеплением климата. Потепление климата приводит к неравномерным выпадениям осадков. Где-то заливать будет, потому что большее количество энергии включается в природные процессы. То, что мы видим сейчас: у нас теплеют океаны. У нас больше осадков, но больше и испарение с суши; больше ураганов, потому что зона ураганов расширяется. Гренландия начинает хорошо подтаивать, отступают льды, пусть с пульсацией, но уменьшается общая ледовитость Ледовитого океана. Самое интересное, что, когда он полностью растает, возможно, это будет толчок к следующему оледенению.
В целом продолжится тренд на ухудшение качества воды в наших замечательных озерах. К сожалению, эта ситуация медленно, но прогрессирует. Современное человечество уничтожает Землю. Что с этим делать? Запретить использовать Землю? Невозможно. Мы – биосферные паразиты. С этим надо смириться.
Но мы неправильные паразиты, ведь не ведем себя полностью как они. Ведь что такое паразит? Это тот, кто бережет своего хозяина, потому что без него умрет. Еще можно сравнить нас со всадниками. Земля – лошадь. Если всадник не будет ухаживать за лошадью, кормить ее, следить за ее здоровьем, она умрет, и всадник перестанет быть всадником.
Можно, конечно, сказать, что мы – дети Вселенной и наша Земля - не конечный хозяин. И мы должны расселиться по Вселенной. Поэтому мы уничтожаем Землю, чтобы набрать силы, оттолкнуться и осваивать Вселенную. Но, сдается мне, что это все-таки не так. Перед будущими поколениями мы как бы банкроты: берем больше, а отдаем все меньше и меньше. Мы в настоящее время, на мой взгляд, занимаемся какими-то детскими проблемами, а не теми, которые надо по-настоящему решать. Наши подлинные проблемы – экологические. Мы просто все откладываем и откладываем час расплаты нашей по отношению к природе. А она этот счет все равно предъявит.
- Насколько водными будут ближайшие годы в Челябинской области?
- С 2028 года мы будем стремиться к иссушению опять. И вот уже в 2029-2030 годах это начнет быть заметным. Может быть даже, что мы повторим засуху столетней давности – 1932-1936-го. Тогда, кстати, впервые перебрасывали воду из озера Тургояк. В 1936 году это сделали для спасения челябинской ГРЭС - детища первых пятилеток. Из Тургояка перебросили воду в реку Миасс. Директор краеведческого музея И. Г. Горохов возражал против этого, общественность поднялась – уже тогда понимали, что это особый водоем. Надеюсь, при грядущей засухе нам не придется из Тургояка выкачивать воду.
- У нас в регионе когда-то построили Долгобродское водохранилище – для подстраховки Аргазинского на случай, если в нем будет слишком мало воды. Оно не поможет нам?
- В свое время была история с озером Увильды, из которого воду взяли в конце 1970-х. Построили Долгобродское водохранилище и предложили перебросить воду из него в Увильды, поднять уровень озера хотели. Я просто благодарен нашим челябинским ученым, которые в 1991 году отстояли Увильды. Они сказали, что ни в коем случае нельзя наполнять озеро другой водой, нужно ждать водных лет, когда с местного водосбора вода придет и наполнит Увильды. Если мы дадим Долгобродскую воду озеру Увильды - оно никогда не будет прежним.
Если мы когда-то вынуждены будем использовать воду из Долгобродского водохранилища, ее бы лучше напрямую дать предприятиям для технических нужд. Вода из Долгобродского водохранилища не соответствует ландшафтным водам наших озер, и боюсь, вызовет ухудшение качества питьевой воды. Река Миасс, как бы ее иногда ни ругали, дает неплохую питьевую воду, по сравнению с той, что имеют Пермь, Екатеринбург, Уфа.
Но с рекой Миасс у нас в Челябинске есть большая проблема – это жилая застройка на западном берегу Шершневского водохранилища. К сожалению, сток с этой освоенной территории теперь будет загрязнять Шершни.
Челябинская прокуратура заинтересовалась фекальным загрязнением озера Увильды25 февраля в 17:00
