Массовые низколетящие и все более скоростные беспилотники меняют характер воздушной угрозы. Военный эксперт считает, что для эффективной организации борьбы с БПЛА необходимо создание единой системы ПВО.
Специальная военная операция – это война нового типа. В ходе этого конфликта впервые началось массовое применение БПЛА, о существовании которых еще несколько лет назад многие просто не знали. По мнению специалиста, ответом на эту проблему не может быть простое наращивание числа старых средств ПВО вокруг отдельных объектов. Необходима распределенная система раннего обнаружения, непрерывного сопровождения целей, единого управления и эшелонированного перехвата.
«Мне кажется, нужен не координационный орган – нужен командир. Чтобы был единоначальник», – сказал Владимир Путин, выступая 5 сентября.
Рой вместо единичной цели
Классическая ПВО изначально создавалась прежде всего для борьбы с ограниченным количеством сравнительно крупных и заметных целей: самолетами, вертолетами, крылатыми и баллистическими ракетами. Массовое применение БПЛА подразумевают другие исходные условия: они дешевле, могут запускаться волнами, лететь на малой высоте, менять маршруты и перегружать оборону количеством целей.
Проблема состоит не только в числе аппаратов. БПЛА самолетного типа, особенно идущий на предельно малой высоте, сложно своевременно заметить наземными средствами. Радиогоризонт, рельеф, леса, плотная застройка, промышленные сооружения и иные препятствия создают зоны, в которых цель может скрываться от наблюдения.
Заслуженный военный летчик генерал-майор авиации Владимир Попов, объясняя прорывы беспилотников вглубь страны, отмечал, что низковысотная цель может быть видна лишь на небольшом расстоянии. По его оценке, это расстояние может составлять до 15–20 км.
«Мы всю систему противовоздушной обороны включаем, а она не видит, потому что помехи идут от возвышенностей, леса, препятствий, зданий или каких-то других высотных сооружений. А на тех высотах, на которых наши системы ПВО видят эту мелюзгу, их легко спутать, например, с птицами или с атмосферными явлениями», - говорит Владимир Попов.
Это не означает, что радиолокационные средства теряют значение - они остаются основой системы ПВО. Но для борьбы с низколетящими малозаметными целями одной радиолокации уже недостаточно. Нужна многослойная сеть наблюдения, в которой РЛС дополняются оптическими и тепловизионными средствами, пассивной радиоразведкой, постами визуального наблюдения, акустическими датчиками и вынесенными на высоту средствами контроля.
Попов предлагал использовать систему предупреждения, работающую в том числе по акустическим сигналам, а также рассмотреть применение аэростатов с аппаратурой наблюдения. Такая схема не отменяет традиционную ПВО, но помогает закрывать часть «слепых зон» и раньше обнаруживать низколетящую цель. Использование привязных аэростатов в качестве одного из вариантов повышения высоты наблюдения ранее обсуждалось и в российских профильных публикациях.
Шесть секунд на решение
Новая угроза - это не только массовость, но и рост скорости беспилотников. Появление реактивных БПЛА радикально сокращает время, которое остается у расчета для обнаружения, сопровождения, передачи данных и поражения цели.
По данным The Sunday Times, которые приводит российское издание «Первый технический», при атаке более медленного беспилотника мобильная огневая группа могла иметь около 60 секунд на обнаружение цели и открытие огня. Для реактивных БПЛА этот временной промежуток, согласно приведенной газетой оценке, сокращается примерно до шести секунд.
Речь идет не о единственном образце, а о реактивных беспилотниках как о классе. Разница объясняется скоростью. Для «Герани 2» в открытых источниках ранее указывалась скорость порядка 180 км/ч, тогда как для «Герани 5» приводятся значения до 600 км/ч. При скорости 600 км/ч аппарат проходит примерно 167 м в секунду.
Поэтому даже короткая задержка между обнаружением цели, передачей информации, подтверждением ее принадлежности и открытием огня становится критичной. Несколько потерянных секунд - это сотни метров пути, пройденного беспилотником в направлении промышленного предприятия, склада, энергетического объекта или жилой застройки.
Оценку в «60 секунд против шести» следует воспринимать как приведенную газетой экспертную оценку, а не как единый официальный норматив. Реальное время зависит от дальности обнаружения, рельефа, погоды, высоты полета, готовности расчета и типа цели. Но тенденция очевидна: чем быстрее становится БПЛА, тем менее достаточной выглядит модель, в которой оператор сначала должен визуально заметить цель, затем получить или передать информацию и лишь после этого открыть огонь.
Мобильные огневые группы сохраняют значение как ближний эшелон защиты - прежде всего против части низколетящих и сравнительно медленных аппаратов. Однако они не могут быть универсальной заменой полноценной ПВО. Для реактивных БПЛА, а тем более для крылатых ракет, необходимы дальнее обнаружение, автоматизированное целеуказание, зенитные комплексы, авиация, радиоэлектронная борьба и средства перехвата, способные действовать до выхода цели непосредственно к объекту.
Самое важное: надо понимать, что доминирование России с реактивными дронами «Герань 5» вряд ли продлится слишком долго. Конструкторские бюро всей Европы сейчас работают над созданием для Украины аналогичного реактивного БПЛА. И поэтому уже заранее к этому необходимо готовиться российской системе ПВО.
Данные становятся оружием
Отдельная часть угрозы связана с цифровизацией планирования ударов. Современные программные платформы способны сводить воедино спутниковые снимки, видео беспилотников, сведения о прошлых атаках, данные радиолокационного наблюдения, сообщения операторов и информацию из открытых источников.
Публикации о применении Украиной решений класса Palantir (американская платформа для интеграции, анализа и использования данных, - прим ЕАН) указывают, что такие системы могут использоваться для анализа результатов предыдущих ударов, предполагаемых зон работы ПВО, маршрутов беспилотников и других разведывательных данных. На этой основе алгоритмы помогают выбирать более сложные траектории и искать уязвимые направления. Нельзя утверждать, что американские спутники и Palantir в реальном времени «видят все позиции ПВО».
Однако объединение спутниковых, радиолокационных, агентурных и открытых данных способно формировать вероятностную картину работы обороны. Если атакующая сторона быстро накапливает статистику о точках перехвата, зонах работы радаров и маршрутах обхода, она получает возможность адаптировать последующие волны БПЛА.
Для защиты это означает, что борьба идет не только за уничтожение конкретного аппарата. Она идет за скорость анализа информации. ПВО должна обнаружить, классифицировать и передать цель следующему рубежу быстрее, чем противник успевает перестроить маршрут на основе опыта предыдущих ударов.
Сквозной контур и единый командир
Особенно уязвимым местом становится передача цели между зонами ответственности. В публичной экспертной дискуссии регулярно звучит проблема фрагментации: регионы, ведомства и отдельные подразделения могут использовать разные датчики, программные комплексы и протоколы обмена данными. В такой модели беспилотник способен «исчезнуть» не обязательно физически, а информационно — при переходе из одной зоны наблюдения в другую.
Утверждать, что в России полностью отсутствует единая военная система обнаружения и сопровождения на уровне страны, было бы некорректно: значительная часть военной инфраструктуры закрыта. Однако открытые сообщения подтверждают запрос на объединение информационных и управленческих контуров.
Военкор Евгений Поддубный предложил масштабировать опыт Курской области, где действует ситуационный центр, обеспечивающий взаимодействие между Минобороны, органами безопасности, пограничной службой и региональными подразделениями, привлеченными к защите неба. Он также выступил за создание единого координационного органа. Президент Владимир Путин поддержал эту идею. Он также заявил, что обсудит с Генштабом и Минобороны дальнейшее совершенствование защиты российского неба.
Эта формула означает переход от обмена сводками к единому управлению. У ответственного руководителя должны быть полномочия, доступ к общей картине воздушной обстановки, надежные каналы связи и право оперативно распределять силы между направлениями.
Одновременно должна быть закреплена персональная ответственность — не только за получение информации, но и за решение, принятое в пределах конкретной зоны ответственности.
Особое значение имеет сопряжение военных и гражданских контуров. Региональные власти, службы оповещения, МЧС, аэропорты, диспетчерские службы, промышленность, силовые ведомства и воинские части должны действовать по общему алгоритму. Это требуется не только для перехвата целей, но и для безопасного различения беспилотников, гражданских самолетов, вертолетов, санитарной авиации и иных воздушных объектов.
Напомним, при скорости 600 км/ч беспилотник проходит около 167 м за секунду. В таких условиях даже короткий разрыв между обнаружением в одном регионе и передачей информации в соседний может означать потерю возможности перехвата. Поэтому недостаточно создать общий диспетчерский центр или наладить обмен сообщениями вручную. Нужна сквозная система, в которой данные от РЛС, оптических и акустических датчиков, мобильных постов, средств РЭБ и гражданских служб автоматически приводятся к совместимому формату и формируют единую картину.
Поражать до объекта
Защита критической инфраструктуры не должна ограничиваться последним рубежом у завода, склада, нефтебазы, электростанции или железнодорожного узла. Если цель уже вышла непосредственно к объекту, даже успешный перехват может не предотвратить ущерб: опасность представляют падение обломков, остатки топлива, вторичная детонация и пожар.
Именно поэтому наиболее важной задачей становится поражение цели на дальних и средних подступах. Мобильные огневые группы, объектовые посты наблюдения и инженерная защита должны работать как дополнение к более ранним рубежам перехвата, а не как единственный способ обороны.
Противодроновые сети, решетки, защитные экраны, локальные укрытия, обвалование и противопожарные решения могут снизить последствия удара отдельного малогабаритного дрона по конкретной точке. Но они не решают проблему массированного налета и не могут служить защитой от крылатых ракет. Крылатая ракета движется существенно быстрее, имеет иной профиль полета, большую энергию и боевую часть; рассчитывать на арматурные конструкции как на системную защиту от такой угрозы невозможно.
Новая архитектура ПВО должна объединять несколько уровней:
- дальнее обнаружение и предупреждение;
- распределенную сеть РЛС, оптических, акустических и пассивных радиотехнических датчиков;
- единую систему обработки и передачи данных;
- автоматизированное целеуказание;
- дальние, средние и ближние средства поражения;
- авиацию, радиоэлектронную борьбу и беспилотники-перехватчики;
- мобильные огневые группы как ближний дополнительный рубеж;
- инженерную защиту и пожарную безопасность объектов;
- понятные процедуры взаимодействия с гражданской авиацией и региональными властями.
ПВО будущего - это не отдельный радар, расчет или зенитный комплекс. Это непрерывная цепочка: датчик обнаруживает цель, система быстро ее классифицирует, передает следующему рубежу, командование принимает решение, а средство поражения получает целеуказание.
Если один элемент выпадает - из-за рельефа, несовместимости систем, задержки связи или отсутствия полномочий - быстрый беспилотник получает именно то преимущество, которое сегодня становится решающим - время. Необходима не просто более плотная расстановка зенитных средств, а новая система управления: единый командир, сквозная передача данных, объединение военного и гражданского контуров, разнородные средства обнаружения и раннее поражение цели до ее выхода к критическому объекту.
О том, что уже начались изменения в лучшую сторону в работе ПВО, говорит военный блогер Юрий Подоляка. В качестве примера он приводит события минувшей ночи, когда Украина предприняла беспрецедентную по масштабу атаку на Москву – на столицу одновременно запустили 1398 БПЛА.
«Отражена самая массированная атака вражеских беспилотников на Москву. Со вчерашнего дня на всех рубежах отбито более 1600 БПЛА (позже Минобороны уточнило, что их было 1398, - прим. ЕАН). Из них 450 - на подлете к Москве. Спасибо бойцам ПВО за самоотверженную работу. Тем не менее несколько беспилотников достигли территории МНПЗ, один попал в жилой дом. Погибших нет. Беспрецедентная атака явно была спланирована с целью срыва выборов. Противнику это не удалось», - сказал мэр Москвы Сергей Собянин.
По мнению Подоляки, такое разовое количество дронов – это на сегодня предел Украины.
«Вот максимум того, что он вообще способен при максимальной концентрации удара. И только это и позволило противнику буквально «прогрызть» защиту Москвы. Как результат - несколько прилетов по НПЗ в Копотне и несколько поврежденных жилых домов.
Противник вложил в этот удар буквально все, что мог и на что теоретически способен. И сумел добиться только нескольких попаданий по НПЗ, а планировал явно устроить Москве настоящий ад. А значит, этой ночью наше малое ПВО (как и большое), как и ВКС, показало, что они лучшие. Не думаю, чтобы кто-то в мире вообще был способен на такой, даже близкий результат при таких параметрах налета...», - считает Юрий Подоляка.
По данным Подоляки, БПЛА заходили по нескольким каналам: через Брянскую, Курскую, Белгородскую и север Ростовской области. В этих четырех областях в первой линии обороны суммарно было сбито 754 БПЛА. То есть три четверти удара было отражено именно на ней. Еще около 250 дронов было уничтожено вторым эшелоном. Но и до Московской области сумело долететь более 250 штук, которые, хоть и были по большей части сбиты, но смогли нанести несколько поражений. Произошла перегрузка системы ПВО. Но результат явно не тот, на который был расчет в Киеве и Европе.
В Свердловской области создают спецотряд БПЛА-перехватчиков для защиты заводов 3 сентября в 07:53
